Я поднялась.
— Именно. Мне кажется, что я знаю, где можно найти такое зеркало.
Мы спустились вниз. В доме наконец–то воцарилась тишина, споры утихли.
Никаких признаков демона или Смертника не было. Через боковую дверь мне удалось увидеть Кару, сидевшую молча и наблюдавшую за Нейлом. Он свернулся калачиком на диване и крепко спал. Кара нас не увидела. Вместе с Кыс я спустилась в гостиную. Мы расскажем им все, что нам известно. И я надеялась, что этого окажется достаточно.
В гостиной Эйзенхорн все еще стоял лицом к Рейвенору. Оба замерли и молчали, словно какая–то божественная сила превратила их в статуи. Я заметила иней, блестевший на ковре и на поверхностях мебели, и направилась к Эйзенхорну.
— Не мешайте им.
Медея стояла в холле позади нас.
— Не стоит, — посоветовала она. — Они все еще продолжают злобно спорить, но уже на пси-уровне.
— Все еще ссорятся? — переспросила я.
— Причем очень яростно.
— Вот идиоты, — подметила Кыс.
— У них много дел, требующих решения, — печально продолжила Медея. — Целые жизни дружбы, вражды, разрушенного доверия, воображаемых и реальных преступлений. Они не могут работать в команде, пока не выяснят все.
— Да идиоты они, — вновь заключила Кыс.
— И они никогда не решат эти проблемы даже за сто лет, — подметила я. — Потому что слишком похожи и слишком разные в одно и то же время. Один связан кодексом долга, а другой высшим призванием, один верный Трону, но неразумный, а второй — еретик, но верный.
— Да. И оба — идиоты, — вновь повторила Кыс. — Им не хватает доверия во всех их планах. Они никому не доверяют, даже самим себе, и не признаются в своих проступках. Вот что Ордос делает с людьми. Они не могут довериться друг другу и никогда не смогут. Они никогда не перестанут ссориться.
— И что еще более важно, они тратят общее время впустую.
— Знаю, — ответила Медея.
Я развернулась к ней.
— Ты их не остановишь?
— По правде говоря, я даже не осмелюсь этого сделать.
— Тогда, когда они прекратят — если прекратят — скажи им, что мы с Кыс отправились на задание. Мы задержимся.
— Какое задание, Бета?
— Важное. Передай им. Скажи, чтобы они срочно связались с нами, если мы не вернемся к тому времени, когда они прекратят эту… эту…эту бессмыслицу.
— Ты уходишь из дома? — удивленно спросила Медея.
— Да.
Выражение ее лица стало суровым.
— Я не могу этого допустить, Бета. Я запрещаю покидать дом.
— Медея. Я говорю с величайшей преданностью, но ты мне не мать, чтобы что–то запрещать.
Мы покинули дом через черный вход, заросший кустарниками. Дождь прекратился, и на небе появились звезды.
— Куда идем? — спросила Кыс.
— Холм в районе Высоких врат.
— Тогда пойдем через переулки. Так быстрее.
Мы спустились в тень пешеходной части переулка и практически сразу заметили кого–то позади нас.
Пес зарычал. Как и всегда, его хозяин казался едва заметным куском тьмы, если не считать жужжания визора и движений янтарного курсора в его оптической панели.
— Смертник, — сказала я и почувствовала, как напряглась Кыс, ее телекинетическая сила ожила.
Пес вновь зарычал. Бета.
— Да, имена друг друга мы знаем. Но я не думаю, что твоему прекрасному питомцу нужно говорить за тебя.
Визор зажужжал.
— Тебя послали, чтобы нас остановить? Чтобы помешать нам уйти?
Смертник поднял руку и снял потрепанный шлем. Лицо оказалось простым, и даже привлекательным, благородным, совершенно не вязавшимся с грубым обликом. Его все еще скрывали тени. Мне казалось, что тени будут скрывать его лицо даже средь бела дня.
— Мне поручено следить за задним двором, — сказал он. — И не пропускать незваных гостей. Вы — незваные гости?
— Как мы можем быть незваными гостями? Мы вообще уходим, а не заходим внутрь.
— Тогда вы не в моей компетенции, Бета.
— Спасибо, — ответила я. — Рада снова тебя увидеть сегодня.
Он зашагал прочь, прошел мимо нас вниз, старый пес бежал рядом с ним.
— Я была уверена, что его послали, чтобы остановить нас, — начала Кыс. — А почему он все–таки этого не сделал?
— Может и послали. Кто знает, какой программе он на самом деле следует.
— Потому что он из шайки Эйзенхорна?
Я покачала головой.
— Потому, что он — Альфарий.
Всего лишь через час с хвостиком быстрой ходьбы, когда на дворе стояла уже глубокая ночь, мы добрались до холма Хайгейт и прошли по каменной мостовой одного из переулков Хайгейт. Над нами, глядя на пустоши великого Сандерленда, возвышались руины Мейз Андю.
В последний раз, когда я и Кыс были там вместе, в самый последний раз, когда мы были там, мы пытались убить друг друга.
И я думала, что мне это удалось.
ГЛАВА 29
Заключенная в Доме Божьем— Реннер? Реннер?
Никакого ответа на протяжении секунды. И тут вокс-бусина затрещала.
— Слушаю. Где ты?
— Занимаюсь делом. Просто проверяю тебя. Вы в безопасности? Как там все проходит?
— Мы в безопасности, — раздался глухой и дребезжащий голос Лайтберна. — Мы там же, где и были. Старик занимается дешифровкой. Думаю, он делает успехи.
— Перевод?
— Практически готов. Дэнс устал, но продолжает работать в том же духе.
— Будь на связи. Свяжись со мной, как только он наткнется на что–нибудь стоящее.
Я отключилась и прошла через разрушающуюся арку, оставляя позади одну пустую разрушенную комнату за другой. Кыс стояла на месте и ждала меня, под ногами у нее валялась разбитая черепица.
— Где искать–то будем?
— В глубине. Это всего лишь пристройки. Если, конечно, там что–нибудь осталось. Ваш набег жестоко поиздевался над этим старым местом.
— Да и погода последних месяцев приложила руку, — ответила Кыс.
«Это старое место», конечно же, было тем зданием, где я провела большую часть своего детства, даже больше — всю свою жизнь. Мейз Андю, называемый перспективной схолой для Инквизиторов, на самом деле являлся учреждением Когнитэ, которое они использовали для выращивания и обучения своих изделий.
Таких, как я. Нулей с черными душами.
Если вы никогда не учились там, и никогда не посещали район Высоких врат, знайте, что фасад здания смотрит на пыльный северо-восток, на самую верхушку холма в Высоких вратах, и с той стороны строение всегда окрашено серым осадком Сандерленда. Даже когда я училась здесь, некоторые части района уже не были пригодны для жизни. Теперь, даже больше чем когда–либо до этого, постройка напоминала разбитую скорлупу, груду обломков, открытую всем стихиям.
Здание примыкало к детскому дому и схоле Орбус, духовной школе дополнительного образования. Сиротский приют смотрел на запад и север, противостоя — со своего расположения на краю утеса в Высоких вратах — черной угрозе гор. Теперь он уже закрыт — и закрылся, как я думаю, после налета Ордо.
Строения когда–то опирались друг на друга, чтобы выстоять — каменная груда на каменную груду. В те времена они едва ли отличались друг от друга, но теперь Мейз Андю был практически разрушен. Когда мы с Кыс пробирались сквозь обломки, я взглянула наверх и в моей памяти всплыли давно исчезнувшие этажи и лестницы. Теперь пустое пространство оказалось там, где когда–то была моя комната, комнаты Юдики, Фарии, Корлама…
Гардеробная, трапезный зал, уборные — все это тоже исчезло, но какая–то часть все–таки уцелела: останки учительской и библиотеки. Я надеялась, что уцелела и мансарда.
Мы пробрались через края, принадлежавшие наставнику Сауру. Краями мы назвали отдаленные и слишком сильно разрушенные части Мейз Андю, расположенные вдоль восточного крыла, где проходили физические тренировки и боевые практики. Дождевая вода стекала с разбитых крыш. Ночной ветерок врывался в пустые дверные проемы и грязные окна, играясь с мусором, проникшим внутрь, чтобы загрязнить усыпанные щебнем полы.
