— А как насчёт того, чтобы всех поубивать — предложил Коэн.
— Неплохая идея, но непрактичная, — отклонил предложение Профессор Спасли. — Нет, в моей нынешней методологии я исхожу из факта, что Гункунг находится на значительном расстоянии от реки, а населения в нём — почти миллион.
— Методология — штука важная.
— А для артезианских колодцев местность не совсем характерная.
— Во-во, и я о том же подумал.
— И водопроводов тоже не видно, если ты заметил.
— О да, водяные проводы… Эти агатцы любят всякие праздники, — согласился Коэн. — Жаль не успели, погуляли бы от души. Проводили бы, помахали ручкой…
— Что заставляет меня усомниться в правомерности высказывания, будто бы в Запретный Город даже мышь не проскользнет, — в голосе Профессора Спасли прозвучала едва заметная нотка самодовольства. — В том-то всё и дело, мышь без труда проскользнула бы в Запретный Город, если бы умела задерживать дыхание.
— Но мыши не умеют задерживать дыхание, — обрадовался Коэн, почувствовавший наконец твёрдую почву под ногами. — А люди умеют.
— Именно.
* * *
Повозка остановилась. Мешок сняли. Вместо тёрки для сыра, которую Ринсвинд ожидал увидеть, его взору предстали два молодых, встревоженных лица. Одно из них тоже принадлежало девушке, но, как Ринсвинд с облегчением удостоверился, не Прекрасной Бабочке. Эта девушка выглядела чуть моложе, и Ринсвинду почему-то опять вспомнилась картошка[77].
— Себя чувствуешь хорошо? — она говорила на ломаном, но вполне узнаваемом морпоркском. — Мы очень сожалеем. Ты сейчас лучше? Мы говорим тебе им языке небесного города Анк-Мор-Пок. Язык свободы и прогресса. Язык Одного Человека, Одного Голоса!
— Ага, — Ринсвинд счёл за лучшее не возражать. По морю его памяти проплыл образ анк-морпоркского патриция. Один человек, один голос. Ну да. — Я его встречал. Того самого, у которого этот голос. Только…
— Удачи Народному Делу! — воскликнул юноша. — Рассудительно Вперёд! — Юноша выглядел так, будто его сложили из кирпичей.
— Прошу прощения, — вставил Ринсвинд, — но почему вы… бумажный светильник для церемоний… кипа хлопка… спасли меня? То есть когда я говорю «спасли», то имею в виду, зачем вы ударили меня по голове, связали и привезли сюда, где бы мы сейчас ни находились? Что такого плохого могло случиться на постоялом дворе? Ну, дали бы мне по уху, что не заплатил…
— Самое худшее, что могло с тобой случиться, — это мучительная смерть, растянутая на несколько лет, — услышал он голос Бабочки.
Девушка появилась из-за повозки и мрачно улыбнулась Ринсвинду. Руки она скромно держала в складках кимоно — наверное, прятала там свои ножики.
— О, привет, — откликнулся Ринсвинд.
— Великий Волшебник, — Бабочка поклонилась, — меня ты уже знаешь, а эти двое — Цветок Лотоса и Три Запряжённых Вола. Они тоже члены нашей ячейки. Мы были вынуждены доставить тебя сюда таким бесцеремонным образом. Повсюду шпионы.
— Своевременная Кончина Всем Врагам! — сияя, воскликнул юноша.
— Ну да, конечно, — согласился Ринсвинд. — Всем врагам, само собой.
Повозка стояла во дворе. Судя по общему уровню шума по другую сторону высоких стен, они находились в большом городе. В мозгу Ринсвинда оформилось очень мерзкое подозрение.
— Итак, вы привезли меня в Гункунг, — сказал он.
Глаза Цветка Лотоса расширились.
— Значит, это есть правда, — выдохнула она по-морпоркски. — И ты действительно есть Великий Волшебник!
— О, мои способности к предвидению порой даже меня самого пугают, — уныло ответил Ринсвинд.
— Вы, двое, позаботьтесь о лошадях, — приказала Бабочка, не отводя глаз от Ринсвинда.
Когда юноша с девушкой, непрестанно оглядываясь, торопливо покинули помещение, Бабочка угрожающе шагнула к Ринсвинду.
— Они верят, — сказала она. — Но у меня по-прежнему есть некоторые сомнения. Однако, как говорит великий Лай Тинь Видль, когда нет вола, даже осёл сгодится. Лично я всегда считала, что это один из его наименее убедительных афоризмов.
— Благодарю. А чего именно вы ячейка?
— Ты слышал о Красной Армии?
— Нет. Хотя… Я слышал, как кто-то кричал что-то…
— Согласно легенде, некогда человек по имени Великий Волшебник привёл первую Красную Армию к невероятной победе. Разумеется, это случилось тысячи и тысячи лет назад. Но люди верят, что он — то есть ты — вернётся и совершит это вновь. Так что… Красная Армия должна ждать и готовиться.
— Ну, за несколько тысяч лет человек слегка меняется…
Внезапно она резко наклонилась к Ринсвинду.
— Лично я считаю, что всё это плохо пахнет, — прошипела Бабочка. — Однако ты здесь — и ты будешь Великим Волшебником. Даже если мне придется гнать тебя вперёд ударами под зад!
Двое младших членов ячейки вернулись. Бабочка в мгновение ока превратилась из скалящейся тигрицы в скромную лань.
— А теперь тебе надо встретиться с Красной Армией, — сказала она.
— Вообще-то, я только что с дороги, мне бы… — заметив выражение лица Бабочки, Ринсвинд умолк на полуслове.
— Очевидно, что первая Красная Армия не более чем красивая легенда, — произнесла она на быстром и безупречном анк-морпоркском. — Однако в легендах есть своя польза. И тебе… х-м, Великий Волшебник, стоит с ней познакомиться. Итак, когда Одно Солнечное Зеркало боролся со всеми армиями мира, ему на помощь пришёл некий Великий Волшебник. И тогда сама земля встала на защиту новой империи. Да, чуть не забыла, там ещё были задействованы молнии. Воины армии были сделаны из земли, но каким-то образом приводились в действие молнией. Молния, конечно, может убить — однако, боюсь, ей недостает дисциплины. И земля не может сражаться. На мой взгляд, эта армия земли и неба была не чем иным, как крестьянским восстанием. Ну а теперь у нас новая армия с гордым, древним именем, способным воспламенить воображение. И Великий Волшебник у нас тоже есть. Я не верю в легенды. Но я верю, что другие люди в них верят.
Более юная девушка, которая все это время пыталась следовать за нитью разговора, шагнула вперёд и взяла Ринсвинда за руку.
— Ты своим зрением сейчас увидишь Красную Армию, — пообещала она.
— Вперед Вместе С Массами! — выкрикнув это, юноша взял Ринсвинда за другую руку.
— Он что, всегда так разговаривает? — спросил Ринсвинд, чувствуя, что его мягко подталкивают к двери.
— Три Запряжённых Вола нигде не учился, — объяснила девушка.
— Больше Успеха Нашим Вождям!
— Два Пенса Ведро Хорошо Утоптанного! — поддержал его Ринсвинд.
— Больше Прав Собственности На Средства Производства!
— Новое Мыло Твоей Бабушке!
Три Запряжённых Вола просиял.
Бабочка отворила дверь и с чем-то замешкалась в доме. Ринсвинда вывели во двор.
— Очень полезные лозунги, — похвалил он, украдкой оглядываясь по сторонам. — Но мне хотелось бы привлечь ваше внимание к широко известному высказыванию Великого Волшебника Ринсвинда.
— Воистину, я вся открытая, — вежливо ответила Цветок Лотоса.
— Ринсвинд, бывало, говаривал… Счастливо оставаааааааааааааа…
Сандалии скользили по булыжнику, мешая развить приличную скорость, но воротца в заборе оказались сделанными из бамбука, поэтому разлетелись в щепки от легкого удара плечом.
По другую сторону стены оказался уличный базар. Его образ очень ярко запечатлелся в памяти Ринсвинда. Стоило образоваться клочку пространства, любому, даже самому маленькому, клочку, — оттого ли, что прошёл, раздвигая толпу, мул, или оттого, что проехала повозка, как образовавшийся пятачок сразу заполнялся людьми, во всю глотку спорящими из-за цены на какую-нибудь утку. Утка, как правило, вносила достойную лепту в окружающий шум, поскольку яростно крякала, недовольная, что её держат вверх ногами.
Ринсвинд угодил ногой в плетёную клетку с курами, но не снизил скорости, а всё так же нёсся вперёд, раскидывая людей и товар. В Анк-Морпорке подобное поведение вызвало бы соответствующую реакцию, однако здесь, где все вопили друг на дружку, Ринсвинд со своей кудахтающей ногой, полубегущий, полухромающий мимо бесконечных лотков, очень гармонично вписывался в пейзаж.
За спиной у него людской поток плотно смыкался. Если кто-то и крикнул что-нибудь вроде «Держи вора!», то его возглас быстро потонул в общем гаме.
Высмотрев укромную нишу между прилавком с певчими птицами и лотком, продающим нечто булькающее в тазах, Ринсвинд затормозил. Нога его издала радостное кукареканье.
Он принялся колотить ею о мостовую и колотил до тех пор, пока клетка не треснула. Петушок, опьянённый воздухом свободы, клюнул Ринсвинда в колено и, хлопая крыльями, поскакал прочь.
Погони слышно не было, однако расслабляться не следовало: на обычном гункунгском базаре даже батальон троллей, марширующих в свинцовых башмаках, остался бы незамеченным.
