Часов в десять, когда мы от безделья пили чай в дежурке, весь в снегу, как выбравшийся из берлоги шатун, к нам в гости завалился сам Дмитрий Иванович.
– Ну что приуныли, господа затворники? – с широкой улыбкой спросил следователь.
И эта улыбка вселила в меня робкую надежду.
– Проходите, Дмитрий Иванович, – сделал я приглашающий жест. – Хотите чаю?
– Не откажусь. Погодка снаружи аховая. Разошелся снеговей не на шутку.
Сняв утепленную шинель, следователь присел за стол. Он сам приготовил себе напиток, воспользовавшись заварником и краником пышущего жаром самовара. И только полностью согревшись, перешел к делу. Чиж как мышка затих на лавке у печки, но проявлял к разговору значительно большее внимание, чем апатичный Евсей. Казак в последние дни сильно сдал, даже перестал бриться.
– Готовьтесь, Игнат Дормидонтович, вам предстоит путешествие в Омск. Пришел вызов из канцелярии генерал-губернатора.
– Это связано с делом кукловода?
– Удивительно, но нет. Я не знаю, что именно там случилось, но омской полиции потребовались услуги видока.
– Почему я?
– Потому что на все генерал-губернаторство у нас только два видока. Разве вы этого не знали?
– Может, и слышал, но не придал значения. Но если в Омске есть своей видок, зачем им я?
– Похоже, он не справился. – Улыбка следователя показывала, что его совсем не огорчал факт оплошности омского видока. – Так что у вас есть шанс одним махом решить все проблемы. Если его сиятельство останется доволен вами, можете плевать Пельховскому на лысину. Судья вам тоже станет неопасен. Подгадить, конечно, сможет, но лишь по мелочи. В общем, расшибитесь в лепешку, но задание князя выполните в лучшем виде. Вы меня поняли?
– Так точно!
Тон, которым следователь задал вопрос, предусматривал именно такую военную реакцию с моей стороны.
– Прекрасно. Готовьтесь к отъезду. Состав уходит в шесть пополудни. Евсей, – обратился он к скучающему казаку, – поступаешь в распоряжение Игната Дормидонтовича. Головой за него отвечаешь.
– Слушаюсь, вашбродь!
– Игнат, вам что-нибудь нужно для поездки?
Мысли запрыгали в моей голове, но мне все же удалось вычленить самые важные:
– Могу я попросить у вас рублей пятьдесят в долг?
– Зачем вам? – удивился следователь. – Жить вы будете в ведомственной гостинице на полном коште. Транспорт омский полицмейстер тоже предоставит, коль уж вы явитесь по приказу его сиятельства. На гульбу и барышень не хватает? Так не советую этого. Неужели не хватило урока с доченькой нашего судьи?
– Ну что вы, Дмитрий Иванович, – выказал я праведный гнев на его подозрения. – Просто, когда пришлось столкнуться с упырицами, я дал себе зарок, что вооружусь до зубов, вплоть до гаубицы.
Следователь шутку оценил легкой улыбкой.
– Увы, ссудить вам такую сумму мне не по силам, а вот вооружиться помогу. Только гаубицы у меня нет. Вы уж не обессудьте.
На том и порешили. Оставив Евсея собираться, мы отправились к следователю домой. Жилье у него было собственным, но, как и у нас, на всем лежал отпечаток чисто мужской ауры. Я с любопытством осмотрелся, но не для того, чтобы оценить спартанскую обстановку, а пытаясь найти следы домового. Либо свободный энергент в этом доме не поселился, либо он был слабым и стеснительным.
Для оружия Дмитрий Иванович приспособил целую комнату. Все было любовно развешано на стенах и размещено на подставках на комоде. Чего здесь только не было – от восточных мушкетов до новомодных патронных револьверов. Холодное оружие представлено всего парой сабель, что выдавало в следователе почитателя огнестрела. Больше всего меня удивил тот факт, что азартный игрок, в полное излечение которого верилось слабо, до сих пор сохранил такое богатство.
– Ну что же, – ревниво осмотрев свою коллекцию, сказал Дмитрий Иванович. – Могу предложить вам эту пару револьверов. Карабин для вас будет лишним. Ну, если что еще приглянется, то говорите.
Последнее предложение было сказано таким тоном, что даже смотреть на остальное не хотелось. А револьверы были хороши. Относительно небольшие и явно ухоженные.
– Я могу взять оба?
– Конечно, вернете, когда обзаведетесь своим оружием, – великодушно согласился мой начальник. И, чуть подумав, добавил: – Если будет такое желание, можете вернуть деньгами. Дорого не возьму.
Все же подтачивается страстью к игре убежденность коллекционера.
После получения оружия я хотел заглянуть в подвал к Корнею Васильевичу. Услышав об этом, следователь решил составить мне компанию.
В обиталище старого солдата мы задержались почти на час. Параллельно с увлеченным разговором об оружии Корней успел набить мне еще десяток патронов с посеребренной картечью, выдать боезапас на револьверы и на скорую руку соорудить две поясных кобуры – одна размещалась справа почти на животе, а вторая слева, за спиной. Внешне это выглядело довольно импозантно и приближало мой образ к эдакому бойцу батьки Махно, особенно в сочетании с папахой и казацким полушубком. На доклад к омскому полицмейстеру в таком виде я, конечно, не пойду, но, если придется таскаться по темным подворотням, подобный стиль будет очень уместен, несмотря на всю его эпатажность.
Уже на выходе из подвала оружейника меня посетила еще одна идея:
– Дмитрий Иванович, мы можем заглянуть к Яну Нигульсовичу?
– Да, но зачем?
За пару минут я сжато передал ему свою идею. Сначала слишком смелая инициатива, с которой я собрался идти поверх всех голов к генерал-губернатору, напрягала следователя, но затем он призадумался.
– Знаете, в чем-то вы правы. Как в том, что это поветрие становится проблемой, так и в том, что Аполлон Трофимович от ваших слов лишь отмахнется. Давайте заедем к нашему эскулапу и узнаем мнение медицины.
Как оказалось, медицина имела по этому поводу однозначное и резкое мнение. После ответа на мои вопросы о состоянии Демьяна доктор с жаром влился в обсуждение затронутой темы и под конец разродился экспрессивным, но наполненным фактами и наблюдениями письмом.
На этом приготовления к путешествию завершились, да и время уже поджимало. Собрав личные вещи в объемные чемоданы, мы с Евсеем прибыли на вокзал за полчаса до запланированного отбытия. Практически сразу узнали, что состав еще не готов и ждать придется не меньше часа. Попросив дежурившего на вокзале городового предупредить нас о готовности состава, мы с Евсеем переместились в привокзальный кабачок.
Мы успели даже опрокинуть по рюмке водки, что при такой погоде являлось профилактическим средством. Несмотря на то что дома успели пообедать, расстегаи с зайчатиной пошли на ура, как и горячий сбитень. Подумывали уже о чае, но тут прибежал городовой и сообщил о готовности состава к отбытию.
И внешне, и по интерьеру вагон смотрелся куда лучше постсоветских аналогов. Доставленные Дмитрием Ивановичем билеты привели нас к вагону второго класса с желтой окраской. Все купе в вагоне были четырехместными и оборудованы поставленными попарно креслами.
Похоже, спать нам придется сидя. Если честно, вот тут я предпочел бы обычный плацкарт советских времен с дерматиновыми полками. Впрочем, кресла выглядели довольно удобными. К тому же то ли в честь праздников, то ли из-за непопулярности маршрута купе явно доставалось нам со старшим урядником в эксклюзивное пользование.
Проводник, показавший нам дорогу, удалился, и мы с Евсеем начали обустраиваться. Но не успел я стянуть с себя шинель, как в окно вагона кто-то постучал. Сквозь покрытое морозными узорами стекло я с трудом узнал лицо Чижа.
Ну и что он здесь делает?
Паровоз уже подал предупреждающий свисток, так что я пулей выскочил из вагона.
– Ты зачем суда приперся? – недовольно спросил я, рассматривая скукожившегося от холода паренька.
В руках он держал перетянутый бечевкой пакет. Рядом с Чижом стоял городовой, который наверняка и указал пареньку правильное окно.
– Ваше благородие, вернитесь в вагон, – забеспокоился проводник. – Мы отправляемся.
