Глава 2
Глава вторая.
Тяжелый транспортник Анткуин-2, пузатый, вместительный, с ракетным и пулеметным бортовым вооружением, способным больно дать по зубам зарвавшимся преследователям, максимально ускорился для своего класса, почти лег на правый борт и, дав крутой вираж над Церрой, понесся на восток, уходя на юго-восток от руинного королевства.
Одновременно с этим не слишком лихим маневром, еще одна летающая машина, побыстрее, но не столь вместительная, рванула на запад и, миновав высотную застройку, резко снизилась, идя над самой водой и маневрируя между торчащими над волнами руинами, уходя все дальше в открытый океан.
Двухместный спортивный флаер, в свое время обошедшийся мне в целое состояние, сверкнув черной лакировкой, врубил форсированные движки на полную и практически моментально исчез из виду, направившись на северо-восток.
С аскетичным удобством вытянувшись на спине на старых досках палубы, я услышал каждую из воздушных машин, но увидел только раздутый силуэт тяжелого транспортника, прошедший высоко над нами и вызвав легкий ажиотаж среди сонных пассажиров и команды.
Старая пузатая баржа, послушно как перекормленная старая собака на поводке, шла на канатах за буксиром и была второй в небольшом конвое грузовых судов, уже подходящих к побережью. Трюмы и палуба были так плотно заставлены огромными ящиками, что возникали вопросы к остойчивости. Переворачиваться даже на мелководье не хотелось — сам не сдохну, но груз потеряю. Оставшееся пространство палубы было заставлено кадками с растениями, на части из которых висели связки округлых пустотелых шаров из грязи и соломы, с отверстиями в боках. Птичьи гнезда. И каждое обитаемо. Мелкие ярко желтые птички стайками перепархивали туда-сюда по палубе, жадно жрали насекомых, то и дело срываясь в короткий полет над волнами, но каждый раз возвращаясь обратно. За их маневрами наблюдали не только зевающие от жары пассажиры, но и пара почти лысых корабельных собак, лежащих в тени у полных воды мисок. Запрокинув руки за голову, а ноги уложив на объемный заплечный кожаный мешок, я постукивал пальцами по «своему» ящику.
День уже заканчивался, от лютого недосыпа меня вырубало и держался я только благодаря закрепленной на теле и скрытой рубахой умной аптечке. Лицо скрыто дырявой соломенной шляпой, одеждой ничем не отличаюсь от остальных, а Церра уже осталась позади вместе со всеми раздирающими ее на части внутренними раздорами.
Сделку я заключил. Сделку максимально простую — по сути я просто сдал в долгосрочную аренду свой бар. Шаг вынужденный, но после того, как я раскрыл местоположение скрытого в толще древнего небоскреба заведения иначе уже было нельзя. Теперь же род Браво Бланко сам будет защищать живущего в его теле умного паразита, взамен пользуясь его возможностями… но не являясь его полноценным владельцем и вынужденно пуская туда «левых».
Весь процесс переговоров проходил на бешеных скоростях — для меня в буквальном смысле. Оседлав флэмбайк, я, пока там в центре важные фигуры пытались в договорняк, бешеной осой промчался по водным улицам Церры, навестив несколько мест, коротко переговорив и забрав свои пожитки там и там. Успел коротко переговорить с дикушками, оставив им сумку с подарками, а потом навестил Атаульпу в госпитале. Занес ему отобранный у кого-то в коридоре кулек мандаринов и заодно ворох проблем на остаток его жизни, вывалив все это на него, хлопнув по плечу и уйдя, не обращая внимания на летящие мне вслед матерные вопросы. Задержавшись на пороге, глянул через плечо на него и напомнил, что за дикушек теперь отвечает он лично и отвечает передо мной — как и за наказание тех, кто виновен в убийстве их родителей и всех тех, кто заживо сгорел в бараке. Пара имен и информация в том планшете, что под его рукой, остальное расскажет Ирма, когда он навестит теперь уже частично его собственный бар. Но временно, гоблин, только временно твой…
Сбор необходимого, отправка новых сообщений по так и не ответившим координатам, спешная перегрузка всего на идущий мимо небоскреба конвой, «вставив» свой ящик в череду стоящих в очереди, заброс туда же себя самого и… вот я здесь, валяюсь, а Ирма пашет, последовательно выполняя мои приказы.
Тяжелый транспортник уйдет на пару сотен километров от побережья, где сделает первый сброс прямо в джунгли, круто повернет на север, чтобы там повторить ту же самую процедуру. Второй транспортник сделает только один сброс в островных руинах в четырехстах с лишним километров на востоке. Юркий флаер сделает посадку недалеко от указанного Шейной известном им поселения на юго-востоке, высадит там пару наверняка охреневших от всего происходящего пассажиров и на автопилоте вернется обратно на базу. Они все вернутся на базу — каждая из посланных мной машин. Если им позволят это сделать…
Я боялся неба.
Веры в его безопасность — ноль.
И я не хотел быть пойманным в стальной сачок посланным по мою душу перехватчиком, как это делалось в древние времена, когда флаеры легко ловились в сети на любых скоростях. Хотя это потребуется только на самый крайний случай — я помню и не раз использовал кучу способов взятия под контроль чужой летающей машины с тем, что принудительно отправить ее в нужное мне место.
Хотя на самом деле крайний случай — это прилет управляемой ракеты мне в борт…
К тому же в небе не скрыться и не затеряться. Небо Земли принадлежит птицам и только им. Это я понял еще в Церре, а потом Шейна и Сусана подтвердили. В небесной синеве я буду единственной черной стальной букашкой.
Почему? Ответ прост — летать нельзя. Это абсолютный запрет, умело замаскированный под мягкое увещевание и почти неслышимую угрозу прекратить любую помощь юной руинной цивилизации, если она ослушается. В Церре нашли и оживили многие наземные машины, нашли и воздушные, само собой, но последние разбираются на запчасти.
Летать нельзя.
Еще один «совет» Седьмицы полностью запрещает использование сложных обитаемых подводных аппаратов — никаких батискафов, подводных лодок, скутеров и всего того прочего, что в изобилии гниет в затопленных ангарах. В пршлом, когда уровень мирового океана стремительно повышался, города затапливались, а многомесячные шторма не давали жить нормальному судоходству, многие корпорации ударными темпами принялись производить подводный транспорт и успели наклепать их очень немало. Ныне все это — под запретом.
Примитивный водолазный колокол или водолазное снаряжении — нет проблем. Пользуйтесь, ныряйте, гоблины, исследуйте подводные руины. Нашли древний батискаф? Поднимите его, вскройте, вырвите ему движок и всю электронную начинку, а затем отправьте в дар Седьмице. И никак иначе.
Здесь было над чем задуматься.
Ведь небо пусто везде. Я не особо успел помотаться по обновленной планете, считай крутился все время в одном и том же регионе бывшего Юкатана, но везде небо было чистым… Никаких авиалайнеров, летающих островов, флаеров или дельтапланов.
Небо закрыто для дикарей. Как и подводные глубины. Живите на суше, берегите природу, отдавайте все найденные сложные технологии и тогда вам продолжат помогать… и тогда у вас не будет проблем.
Сложив в ушибленной башке все то, что я видел раньше и услышал от Шейны, я даже не понял и не осознал, а просто убедился в ожидаемом — все централизовано. Запреты одинаковы и действуют на всей известной мне территории. Дикарям все подается в виде пугающих табу, а если кто нарушит — по его душу из джунглей явится дивинус и сожрет упрямого недоумка на глазах соплеменников. Тем, кто поумнее — вроде правящих родов Церры, где есть школы, где изучают историю прошлого и кого не напугать словами «такова божья воля!» — тех увещевают иначе, там переговоры посложнее и больше сотрудничества, но все это в итоге приводит к одним и тем же запретам.
Уверен, что там то еще мутное вязкое болото сложных договоренностей, но плавать в этих хитросплетениях смысла нет, ведь итог просматривается сразу — всех держат в жесткой узде, сверху нахлестывая кнутом и пихая в пасть сомнительные пряники.
