слышал историю Леонардо, но ему было трудно поверить в мистику. Ему было проще согласиться с тем, что отчаянная надежда Лео на то, что Сплинтер жив, вызвала у него галлюцинации.
– Лео, – сказал он, – если ты притащил нас сюда, в такую даль, только для того, чтобы посидеть у костра?
– Не волнуйся, я подготовился, – вмешался Донателло и достал пакет с зефиром.
Леонардо строго посмотрел на него.
– Убери это, – сказал он. – А теперь просто делайте то, что я вам скажу. Сейчас все закройте свои глаза и сосредоточьтесь. Выйдите за рамки размышлений.
Остальные переглянулись, а потом посмотрели на Леонардо. Он быстро вернулся к своей традиционной роли лидера команды. Они пожали плечами и склонили головы, медитируя, как он и велел.
Прошла минута. Микеланджело почувствовал, как комар сел ему на лицо, и хотел его смахнуть. Но он подавил это желание. Так его разум освободился от мирских забот. Он достиг другого, более высокого ментального состояния. И когда он почувствовал, что его братья делают то же самое…
…над отблесками костра появился полупрозрачный образ Сплинтера!
Черепашки ахнули, но не открыли глаз. Образ их учителя был не перед ними, а в их головах. Они услышали его голос, донёсшийся до них за сотни км, и благоговейно прислушались.
– Я горжусь вами, дети мои, – сказал он. – Сегодня ночью вы познали заключительный и величайший секрет ниндзюцу, что высшее мастерство заключается не в теле, а в разуме.
Никто из Черепашек не проронил ни слова. Они едва осмеливались дышать, чтобы не нарушить чары, благодаря которым перед ними предстал образ Сплинтера. Он продолжал, и его привычная спокойная мудрость возвращала им боевой дух, который они утратили после нападения «Фут».
– Вместе для ваших четырёх умов нет ничего недостижимого. Помогайте друг другу. Опирайтесь друг на друга... – образ начал тускнеть, но они всё ещё слышали его слова. – И всегда помните об истинной силе, которая связывает вас, такая же, как та, что привела меня сюда сегодня ночью и вернёт меня обратно после моих заключительных слов. Я всех вас люблю, дети мои...
Они открыли глаза, когда последние отголоски голоса Сплинтера стихли и растворились в шуме ночного ветра. Микеланджело плакал всего один раз в жизни – в тот день в сарае, когда ярость из-за собственной беспомощности взяла над ним верх. На этот раз он не стеснялся своих слёз.
Долгое время, пока не зашла луна и не погасли угли костра, четверо братьев сидели в глубокой тишине.
20
На следующий день черепашки приступили к совершенно новому этапу тренировок. Леонардо показал им, как это делается.
– Теперь мы должны тренироваться по-другому, – говорил он. – Когда мы проводим спарринг, мы не должны просто пытаться одолеть друг друга. Помните, что сказал Сплинтер?
Микеланджело тяжело дышал после напряжённого тренировочного боя с Рафаэлем. Он чувствовал, что тренировка пошла им на пользу.
– Зачем тогда спарринг, – возразил он, – если не пытаться одолеть соперника?
– Да, – согласился Рафаэль. – Чёрт, Лео, скоро ты начнёшь просить нас выхватывать камешки у тебя из рук.
Леонардо встал посреди двора и развернул маску так, чтобы она закрывала ему глаза. Затем он выхватил катану и принял боевую стойку.
– А теперь нападайте на меня, – заявил он. – Все трое сразу.
– Да ладно тебе, Лео, – сказал Рафаэль, сложив руки на груди. – Что ты творишь?
Донателло покачал головой. Возможно, забота о них всех стала для старшего брата непосильным бременем.
– Ты же поранишься, – предупредил он Леонардо.
Леонардо услышал их возражения, но лишь улыбнулся. Внезапно он ударил Рафаэля плашмя катаной по руке.
– Давай нападай, – попросил он.
– Эй! – вскрикнул Рафаэль, нахмурившись. – Хватит, Лео. Больно же.
– Тогда нападай, – повторил Леонардо и ударил Рафаэля ещё раз.
Рафаэль потёр руку.
– Лео, я тебя предупреждаю...
Леонардо ударил его в третий раз, на этот раз сильнее.
– Нападай.
К этому моменту Рафаэль уже был на взводе. Поскольку глаза Леонардо были завязаны, он явно действовал вслепую. Это означало, что он вполне мог нанести Рафаэлю серьёзную травму своей катаной. Рафаэль не для того восстанавливал здоровье, чтобы его сумасшедший брат тыкал в него мечом с завязанными глазами. Он решил немедленно положить конец этой бессмыслице. В гневе выхватив сай, он бросился на Леонардо.
Тот нанёс удар катаной. Сай вылетел из руки Рафаэля. Он дважды крутанулся в лучах солнца и упал остриём вниз на траву на ближайшем поле.
Рафаэль стоял в оцепенении. Должно быть, ему просто повезло… Теперь он действовал осторожнее: выхватил второй сай и жестом позвал остальных присоединиться к нему. Все трое набросились на Леонардо, пытаясь атаковать его сообща.
Три взмаха катаны обезоружили их всех. Леонардо не пострадал. Несмотря на повязку на глазах, он казался неуязвимым.
– Невероятно! – ахнул Микеланджело.
– Безупречно! – предположил Донателло.
Леонардо снял повязку и посмотрел на Рафаэля, который всё ещё молчал. Рафаэль развёл руками.
– Зови меня "Кузнечик" – сказал он с ухмылкой.
Пока Черепашки продолжали оттачивать свои новообретённые навыки, Кейси и Эйприл были предоставлены сами себе. Поначалу они старались как можно меньше общаться друг с другом. Кейси не мог понять, почему Эйприл так раздражается, когда он пытается вести себя галантно. Эйприл, в свою очередь, не могла представить, как Кейси уживается в современном мире, называя женщин «цыпочками» и «конфеточками».
Однако со временем она прониклась к нему симпатией, поняв, что грубость Кейси – всего лишь маска мачо, за которой скрывается довольно ранимая натура. Однажды, вернувшись с работы вся в грязи, она застала Кейси за тем, как он мужественно пытался приготовить рагу для ужина. Да, он рубил овощи катаной Леонардо, но, по крайней мере, старался. Когда, увидев, что у Эйприл болит плечо, он подошёл, чтобы сделать ей массаж шеи, она не стала сопротивляться.
Позже, после ужина, она отвела Кейси на чердак и показала ему разные игрушки, с которыми играла в детстве. Она также достала несколько рисунков, которые сделала с тех пор, как они приехали на ферму. На большинстве из них были Черепашки, но Кейси с радостью обнаружил на одном из них себя в шапочке с пропеллером. Эйприл смутилась и попыталась вырвать рисунок. Кейси решительно забрал его,
