– Я Артур!
– И?
– Ты не слышал этого древнего имени?
– И?
– Это имя уже долгие века наполняет мир звонким светом справедливости и истинной крутости.
– И?
– Сразись со мной.
– Ты меня не услышал до этого, лысый? Я же сказал – это должно быть для меня выгодно. Можешь даже не пояснять, чем это выгодно тебе – звонкий светлый Артур мечтает набуцкать харю выскочи гоблина Оди, чтобы поднять свою репутацию еще выше. Этакое пахнущее туалетным васильковым освежителем дешевенькое стремление. Но мне плевать – стремись, лысый, стремись. Моя выгода в чем?
– Как ты разговариваешь? Я Артур и меня знает весь г…
– Моя выгода в чем? – оборвал я распевшегося лысого.
– Ну…
– Сразиться с тобой – в смысле подраться? Кулак на кулак? Твоя харя и моя пятка? Так ведь?
– Благородный рукопашный – кивнул недоносок не любящий маму – Там же где ты дрался сегодня. Дрался и побеждал. Эйжоп все организует. Бой завтра к полудню. Материальная выгода – ты получишь сто крон за бой от Эйжопа. А если напряжешься, то и больше выбьешь. Ну что?
– Не – покачал я головой – Неинтересно. Вали отсюда.
– Что?! Как нет?!
– Вали отсюда.
– Эй! Так не пойдет! – сученыш шагнул вперед и замер, когда ему в живот нацелился мой игстрел, а привставший Хван оперся на перепачканные персиковым сиропом лезвия.
– Ты в дерьмовой ситуации – фыркнул я – Ведь силой меня драться не заставить. Придумал! Давай ты мне отсосешь до блеска – и за это я соглашусь завтра набить тебе рожу.
– Я Артур! Как ты сме…
– В чем моя выгода? – снова прервал я его – Сто крон? Засунь их себя в жопу и прыгай отсюда с веселым светлым звоном, дебил Артур.
– Сколько?! – уже не сказал, а проскрежетал придурок.
– А сколько у тебя есть?
– У меня? А я тут причем? Я такой же боец, как и ты!
– Ты что-то слишком уж стараешься, чтобы этот бой состоялся – заметил я и удовлетворенно кивнул, заметив, как передернулась харя Артура – Бинго. Ты кому-то уже пообещал, что бой состоится, да? Кому? Девчонке смазливой? Нет… кому-то весомому и небритому? Точно… ты пообещал набить мне прилюдно рожу завтра к полудню кому из тех, перед кем облажаться ты не хочешь. Верно?
– Я поговорю с Эйжопом. Он выплатит тебе сто пятьдесят крон даже за проигрыш. Минимум двести пятьдесят – при выигрыше.
– Тысяча – ровно произнес я.
– Сколько?!
– Тысяча крон. Причем звонкой наличкой. Золотом или серебром.
– Это невозможно!
– Пшел нахер тогда.
– Слушай, герой Оди! Стремление к схваткам бурлит в нашей крови! Не позволяй деньгам стать между собой и истинной наградой героя!
– Он дебил – пробормотала Джоранн – Конченный сука дебил…
– Тысяча – повторил я – И это еще одолжение с моей стороны – я весь в ранах. За тысячу звонких монет я соглашусь не снимать футболки – чтобы зрители не видели, что ты вытащил на бой почти инвалида.
– Все так серьезно? – парень удивился всерьез и в этот момент мое уважение к нему чуть-чуть приподнялось со дна той ямы куда упало.
– Переживу.
– У меня нет таких денег. И Карл… Эйжоп не сможет выплатить тебе тысячу крон за выигрыш.
– Не за выигрыш. А за то, что я выйду на завтрашний бой вне зависимости от результата. А награда уже так и быть – пусть будет триста крон и можно даже закинуть через банкомат.
– Тебе не выиграть. Слушай… умерь аппетит, и я обещаю, что не стану калечить тебя сильнее.
– Тысяча.
– Да неоткуда ей взяться!
– Ладно – дернул я плечом – Ставь пушку на кон.
– Мой Экскалайзер?! – парень схватился за игстрел и отступил на шаг – Нет!
– Тогда вали нахер!
– Это часть моего тела! Часть души!
– Так все же боишься проиграть? – понимающе кивнул я.
– Тебе не выиграть, герой Оди. Без обид, но… я это я. А ты это ты. Тебе не победить.
– Вот ты и загнал себя в ловушку, дебил – опять забормотала Джоранн.
– Попался – подтвердил я – Ставь пушку на кон. Ведь тебе в любом случае нечего бояться.
– Дерьмо! – подытожил итог наших переговоров Артур и, развернувшись, зашагал прочь.
Я терпеливо ждал. И ждать пришлось недолго. Через пять шагов он круто развернулся и рыкнул:
– Хорошо! Пушку на кон. Или тысячу крон. Плюс награда в случае твоей победы. Все верно?
– Все верно.
– Тогда договорились! Эйжоп! Ты слышал?!
– Я Карл! Карл, сука! Уймитесь наконец, народ! Я Карл!
– Ну… – подытожил я, укладываясь поудобней – Начало дня вроде занято.
– А после обеда что? – спросил Хван, протягивая липкое лезвие между жвал.
– Ну как что? Займемся влажными мечтами старого сурвера Джона Доуса – если не подвернется что-то более интересное.
– Старику помочь надо – кивнул призм и добавил – У него доступ ко всем сраным сладостям мира!
– Свихнулся ты на этих консервах – подытожил я.
– Зато от них я как турбо! Мозги кипят, мослы скрипят, чресла визжат и рвутся.
– Чресла визжат и рвутся? – переспросил я – Боец вот тебе прямой приказ – больше не допускай, чтобы тебе наступали на пах. Тогда и чресла визжать и рваться перестанут.
– Кха… да я не в том смысле! – вздрогнул Хван и почему-то оглянулся на заснувшую рыжую стерву – Совсем не поэтому!
– Ну да – кивнул я и натянул одеяло до бровей – И вот тебе еще один приказ, проказник с костяной жопой – бди следующие три часа. Следующим на пост заступает Каппа. Тоже на три часа. И последним – Рэк. Следите, чтобы к нашей геройской стоянке не приближались, к заманчиво пухлым рюкзакам и податливым сонным телам не тянулись. Понял?
– Понял.
– И периметр оглядывай – добавил я – Помни, что здесь полно ушлепков со стрелковым оружием. Это наша последняя ночевка вне стен – во всяком случае в этом городе. Завтра, если все еще будем торчать здесь, ночуем в надежном убежище.
– А где мы его возьмем?
– Возьмем – пожал я плечами – С мелочами разберемся по ходу дела, боец. И еще, гнида бывшая. Я тобой недоволен?
– В чем?
– Ни в чем и во всем одновременно. Тренируйся больше, Хван. Пойми – ты уникален. И никто не сможет показать тебе действительно стоящие приемы. Никто не может знать пределы твоего модифицированного тела. Ты в буквальном смысле должен сам познать себя. Дойти до пределов, а затем шагнуть за них. Экспериментируй.
– Да я понимаю, командир. Я стараюсь! Каждый день отжимаюсь, приседаю, сгибаюсь, прыгаю…
– Видел – кивнул я – Одна проблема, Хван. Ты тренируешься, ты действуешь как человек. Но ты не он! Ты гнида костяная. И это комплимент, а не оскорбление. Ты этакий мерзкий ящичек с неизвестными возможностями. Вот только ты даже не пытаешься открыть крышку и заглянуть внутрь. Не хочешь?
– Хочу! – лезвие с силой ударило в землю, войдя на несколько сантиметров – Хочу! Но я НЕ ЗНАЮ КАК!
– Делай необычное – сказал я.
– Это как?
– Видишь стену барака? – кивнул я на бетонную стену над нами.
– Ну?
– Вот тебе задание на дежурство – сорок минут ползаешь по стене не касаясь земли, двадцать минут отдыхаешь, еще сорок ползаешь, потом отдыхаешь. И последний час целиком проводишь на стене. Перемещайся по ней как хочешь и куда хочешь. Но земли не касайся, на крыше не сидеть, без движения не висеть. Ты все время должен перемещаться.
– Охренеть…
– Отказываешься, боец?
– Наоборот – рвусь начать! – призм с щелчками выпрямился, повел плечами.
– И еще один тебе совет – когда тренируешь прыжки, прыгай так, чтобы суметь запрыгнуть на крышу барака одним скачком.
– А?
– Ты правильно услышал. Ты ведь видел кузнечиков и богомолов. Вообще всех насекомых. И ведь все насекомые гораздо сильнее, быстрее и живучей человека. Когда тренируешься, держи в памяти не бугристого человека-качка со штангой, а муравья. Когда прыгаешь – думай о кузнечике с подпаленной жопой. Когда наносишь удар, режешь или душишь кого-то – думай о богомоле.
– Я понял…
– Приступай – зевнул я – Но бдеть не забывай! И не дай тебе твои боги рухнуть копытами на больного спящего командира, боец. Я тебе эти копыта запихаю в…
