Альтернативная линия времени - Аннали Ньюиц

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97

Пока я занималась исследованиями в библиотеке АГС, мне удавалось отодвигать в сторону эмоциональное головокружение, порожденное тем, что произошло с Бет. Местный аптекарь привык к моим просьбам приготовить отвар ивовой коры, от которого у меня в желудке все горело, но зато хоть чуточку уменьшалась практически постоянная головная боль. По прошествии двух недель дела стали так плохи, что для борьбы с болью мне пришлось купить немного опиума.

Я старалась держать все в себе, однако обманывать Аниту долго было очень непросто, ведь мы жили вдвоем в маленькой комнате. Как-то раз Анита вернулась из университета рано и застигла меня сидящей у окна: я курила опиум и выпускала дым на улицу.

– Тесс! – всплеснула руками Анита. – Ты же знаешь, как быстро возникает привыкание к этой гадости!

– Извини. Я прибегаю к этому нечасто. Иногда боль такая, что я не могу спать.

– У тебя по-прежнему болит голова? От двойственных воспоминаний?

Анита присела на край койки, а я убрала остатки опиума в серебряную табакерку. Я выкурила совсем немного, однако резкая боль уже приглушилась до ноющего зуда. Наверное, я была не совсем в том виде, чтобы вести серьезный разговор, но я понимала, что Анита от меня не отстанет.

– Корреляция еще не означает причинно-следственную связь, поэтому нельзя утверждать, что боль связана с моими воспоминаниями, – пробормотала я. – К тому же воспоминания – это не самое страшное. Скорее, это… чувства.

– Что ты имеешь в виду?

– Я была уверена в нашей миссии. В том, что мы определенно сделаем нашу линию времени лучше. Но теперь… У меня двойственные ощущения. Что, если мы только сделаем хуже?

– То же самое не раз испытывала я, после того как умерла моя мама, – вздохнула Анита.

– Подожди, что ты сказала? – Опиумный дурман немного развеялся. – У тебя умерла мать? Почему ты мне ничего не сказала?

– Это случилось сразу после того, как ты отправилась в путешествие, и навалилось еще столько всего… Наверное, мне просто не хотелось тебя втягивать.

Я вспомнила мать Аниты – суровую женщину по имени Ивонна, которая воспитала Аниту одна, работая в больнице сначала медсестрой, затем, когда у нее появилось время, чтобы продолжить обучение, врачом. Когда Ивонна приезжала в Лос-Анджелес, я частенько ужинала с ней и Анитой. Я слышала рассказ о том, как Ивонна связалась с отцом Аниты, путешествуя по Великобритании вместе с друзьями-хиппи. Я не совсем понимала отношения родителей Аниты, ярких представителей поколения бэби-бума, наполовину традиционные, наполовину свободные. Официально они так и не поженились, но отец Аниты поддерживал семью материально, дал дочери свою фамилию, а на лето приглашал ее в Лондон, Мумбай и Сингапур. Он появлялся в жизни Аниты и снова исчезал, но Ивонна была рядом постоянно. Анита регулярно ей звонила и писала. Я не могла поверить в то, что мы говорили о моих дурацких головных болях, в то время как Аните приходилось нести такое горе.

– Анита, прими мои соболезнования. Что произошло?

– Знаешь… Просто старость. Мама умерла во сне. Но почему-то от этого только хуже. Вроде бы пришло время, все получилось мирно и естественно, однако я оказалась к этому не готова. Мне кажется, будто я не в той линии времени, даже несмотря на то что умом я понимаю – рано или поздно это должно было произойти. Внезапно я не могу понять, кто я такая, черт возьми. Понимаешь, кроме меня самой, только мама и помнила меня в детстве. Мне постоянно хочется спросить у нее совет, и мне кажется, что я ее вижу… – Голос Аниты дрогнул, однако она не расплакалась. Но почему-то от этого ее лицо показалось мне даже более горестным и скорбным.

Обняв подругу, я долго ее слушала. Мы говорили о том, что, когда умирает близкий, тебя как будто бросили, особенно если речь идет о матери.

– Мать – это первозданная сила, соединяющая человека с его прошлым, – сквозь слезы промолвила Анита. – Когда мать умирает, кажется, прошлое тоже умирает.

Близился рассвет, но мы продолжали устало шептаться. Я высказала мысль, что линия времени – это бесконечно повторяющийся цикл потерь, отделяющий человечество от себя самого, и Анита кивнула, утыкаясь влажным от слез лицом мне в плечо. Укутавшись в одеяло, взявшись за руки, мы наконец начали забываться сном.

– Анита, больше никогда так не делай, хорошо?

– Ты о чем?

– Не молчи, если у тебя случилось что-то важное. Ты моя лучшая подруга. Я не хочу быть героиней дурацкого кино, в котором «черная» девушка решает проблемы «белой» девушки, а заодно разгребает и свое собственное дерьмо.

– То есть ты хочешь сказать, что я должна делиться с тобой всеми своими проблемами, чтобы облегчить твое «белое» чувство вины?

Вот теперь она говорила как та Анита, которую я любила. Я сонно рассмеялась.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду. Я здесь ради тебя. Я понимаю, что не смогу заменить тебе твою мать, но ты для меня родной человек.

– И ты для меня тоже родная, Тесс!

– Прости за то, что я застряла в своем собственном дерьме и не спросила раньше, как у тебя дела.

– И ты меня прости за то, что не рассказывала. – Анита крепко обняла меня, стирая этим столько боли, сколько опиум никогда бы не смог.

* * *

Мы с Морехшин вернулись в Чикаго в декабре. Был уже самый канун 1894 года, Всемирная выставка завершилась, и теперь, когда «Алжирская деревня» закрылась, Асиль перебралась в комнаты, которые прежде занимала Софа. Она расстелила нам с Морехшин на полу. Мы рассказали ей про жертвоприношение Софы.

– Наверное, ей это понравилось. Она просто обожала взывать к Богине. – Асиль потупилась. – Мне ее очень не хватает.

– Софа тоже по тебе скучает. Извини, что все так получилось.

– Мы сделали то, что нужно было сделать. «Смерть» Софы возмутила людей, наглядно продемонстрировав всю гнусность Комстока. Вы видели карикатуру на то, как он исполняет хучи-кучи?

Достав номер «Сент-Луис пост диспатч», Асиль развернула газету на ковре, где на подушках сидели мы. Держа в руке лампу, чтобы было лучше видно, она показала большую заметку о борьбе Комстока с танцовщицами на Всемирной выставке. По-видимому, он попытался закрыть еще один театр в Нью-Йорке и устроил пресс-конференцию, чтобы рассказать о своих усилиях. Чтобы наглядно продемонстрировать «ужасный танец», Комсток встал и выполнил несколько неуклюжих движений, позабавив присутствующих. Карикатурист тотчас же изобразил беднягу Комстока, в расстегнутой жилетке, раскрасневшегося, трясущего своим задом. Эта карикатура явилась более страшным ударом, чем двадцать дюймов газетной полосы с комментариями к статье. Комсток из

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97