- Хорхе – мой личный адъютант, что встал на место Рокса. Ты подо мной. Но не над Рэком. Это же касается и его. Прояснила?
- Да.
- Уяснила?
- И это тоже…
- Тогда разгружай жопу и начинайте чистить все это дерьмо – буркнул я, сбрасывая рюкзак и пару стволов у передних колес броневика – Хорхе!
- Да, команданте – выскочивший из боковой двери бывший консильери был бодр, хотя спал не больше двух часов.
- Хочу кофе.
- Си, команданте.
- Потом помоги Ссаке с разбором трофеев.
- Принято.
- Рэк!
- Тут!
- Бери оружие и пошли – буркнул я, поправляя кобуру с револьвером – Пройдемся опять до каньона… и заодно поищем мне собеседника.
- Флягу с самогоном брать?
- Нет.
Недовольно заворчав, орк начал сборы, а я, забрав у Ссаки винтовку с почти сдохшим глушителем, добавил к ней дробовик, проверил еще раз револьвер и зашагал вниз по темному склону. Еще до утра мне надо получить как можно больше достоверной инфы по Мутатерру, а заодно забить броневик добычей…
Явившаяся по нашу душу третья группа прикатила в легком специализированном танке. Стоило мне увидеть эту модифицированную, изуродованную неумелыми руками и определенными нуждами технику, что все же не утратила своих специфических очертаний, как я вспомнил эту машину.
Это даже не танк.
Танкетка.
Снаффбокс.
Плоский, несуразно широкий, с закругленным сверху корпусом и прячущейся в верхнем вздутии еще более плоской мелкокалиберной орудийной башней с куцым гладкоствольным дулам. Там же рыло основного пулемета. Еще по одному пулемету спереди и сзади. Возможный экипаж из двух гоблинов – что опционально и в те времена они были скорее пассажирами. Если гоблины не отрастили слишком жирных жоп, то внутрь можно запихнуть и четверых.
Снаффы, как их прозвали трущобники, были созданы для патрулирования и защиты транспортных коммуникаций. Эти машины с бешеной скоростью мотались по многофункциональным бетонным эстакадам, спускались в подземные туннели для беспилотников и, что самое главное, они идеально помещались в специально оставленном пространстве под железнодорожными путями, что служило дорогой для беспилотных средних транспортных платформ. Отсюда такая сплющенность и отсюда же столь широкое шасси. Идущие в конвое с грузом снаффы отлично справлялись с задачей боевого охранения, шинкуя оголодавших путейных грабителей осколками, пулями и вроде как нейтрализующим газом, что удивительно часто приводил к летальному исходу. А уж сколько трущобных кишок намотано на гусеницы снаффов…
То, что достаточно бодро подкатило и остановилось в отдалении от машин прежних охотников, орудийной башенки уже не имело, а на корпусе появилась стальная клетка с наваренной по низу сплошной стальной полосой в метр шириной. Крыша клетки была закрыта сталью. В целом неплохо сделано – идеально под долгие мотания по близлежащим окрестностям Мутатерра ради сбора и охоты.
Врубив прожектор, снафф осветил машины, пробежался лучом по бетонному крошеву, еще на полминуты завис на окровавленных трупах, сполз на выброшенными нами из салона пустые сумки и прочий мусор. Наконец прожектор поднялся и побежал по нависшим над каньоном зданиям, будто пытаясь заглянуть в черные провалы окон. Все это четко и ясно показало – в танкетке не бойцы. То, как они прямо напрашиваются на выстрел гранатомета, добровольно отказываясь от ночного прикрытия, в то время как ясно видят трупы и следы мародерства…
Будто услышав мои мысли, танкетка погасила огни, рывком откатилась на десяток метров назад и, развернувшись, погнала дальше по каньону, удаляясь от Дублина.
- И какого хера? – огорчился Рэк.
- Они вернутся – ответил я, прислушиваясь к удаляющемуся скрежету камней – Местность эту они знать должны неплохо.
- Решили заглянуть с другого бока?
- Ага. Так что ждем этих и следующих.
- Ждем. Слушай, командир…
- Че?
- Каппа вот ушел…
- Ушел… - обреченно вздохнул я – Слушай сюда, орк. Ты подо мной. Но не над Ссакой. Действуете независимо. Собираете отряды. Дрессируете набранных гоблинов. А я наблюдаю. И делаю выводы. Понял?
- Понял – облегченно выдохнув, Рэк перевалился на спину и взглянул вверх – Херовое у них небо, командир. Наше то получше…
- Потолок – поправил я, глянув мельком на фальшивые звезды – Над нами потолок, орк. Какого хера ты восторгаешься интерьерами тюрьмы?
- Снаружи то я не бывал!
- Ну да…
- И не хочу особо.
- Почему? – удивленно глянув на орка, я опять сосредоточился на сканировании взглядом темных смятых коробок зданий.
Перевалившийся на бок Рэк, повернувшись ко мне спиной, протяжно зевнул и лишь затем ответил:
- Если за тобой в очередное пекло – я первый на марше, командир. Главное не забудь меня опять.
- Ты полудохлый был.
- Это да.
- А если вот это вот все дерьмо – я ткнул рукой в фальшивое небо – Если все это кончится?
- Почему?
- Да потому что нахер оно уже особо не надо. Свою роль выполнило – ответил я – Планета исцелена. Общая ущербная память стерта, базы данных уничтожены, а если где и всплывут случайно копии – каждый кто подписывал договор о погружении в холодном сне лишался всех прав. Так что можно и нужно завершать затянувшийся план по глобальной изоляции населения. Дело сделано. Леса снова растут, реки текут, моря и океаны полны жизни.
- Ущербная память? Это еще что за хрень?
- Именно что хрень – буркнул я – Кастовость, родовитость… Знание того, что ты был тупым быдлом по жизни или миллионером. Всякие там землевладельцы, что под самый конец массово скупали огромные территории, включающие в себя целые города. Бывшие крутые шишки в еще не сдохших эвакуированных правительствах. Сам посуди, орк – вот проснулся какой-нибудь жирный гоблин и вспомнил, что ему принадлежал целый остров где-нибудь в южных широтах. Или какой-нибудь самопровозглашенный местный царек очнулся от холодного забытья и выпучился обрадованно – надо же как изменилось его крохотное королевство.
- Да понял я. Всеобщее мать его равенство для всех размороженных.
- Ага. И новые единые глобальные законы.
- А есть и такие?
- Первый предусмотрел все – проворчал я, ворочая в голове тяжелые и колкие осколки воспоминаний – И позаботился о том, чтобы не осталось ни единой лазейки.
- Равенство продлится недолго, командир. Ты же знаешь. Забыл Окраину? Даже там…
- Да – усмехнулся я, вспоминая первые деньки – Не продлится…
- Гоблины опять все запорют. Все испоганят к херам. Дай им лет триста – и опять засрут всю планету.
- Да…
- Что-то сумеют вспомнить, придумают себе титулы, нарожают пафосных упырочных потомков…
- Да…
- Потом, как наберут силу, возьмутся за переписывание не нравящихся им законов.
- Да…
- И раз так… то на кой хер вообще открывать убежища? Пусть и дальше вся эта говномасса висит на крюках замороженной – меньше вони и грязи! Меньше ядовитых потеков дерьма… разве не так?
- Так.
Приподнявшись на локтях, Рэк заговорил куда злее:
- Мы ведь сюда зачем приперлись? Ну с самого начала… Помнишь, командир?
- Помню. Чтобы Формоз…
- Не лопнул! Чтобы металлический гнойник остался запертым! Так?
- Так.
- Тогда я не въезжаю… на кой хер даже думать о том, чтобы выпускать гоблинов и давать им новые права… позволять что-то решать…
- Ты точной тупой, Рэк? Или все время притворялся?
- Я… я вспоминаю… вечно мокрый серый город с высотками. Улицы залиты. Где-то воды по пояс. Где-то по горло. В проволочных клетках извиваются больные угри, а одноглазая баба с оплывшим обожженным лицом хватает угря за угрем, пробивая им головы мокрым от слизи гвоздем и тут же вспарывая брюхо. Я… я в мокром дождевике сижу на лавке и жду, когда мне подадут мой ежедневный ужин – жареный рис с яйцом, тройную порцию жареного угря и маленькую бутылку вискаря Кавалан или бутылку байцзю. Рядом сидит лысый старик со сплющенным черепом, покрытым пигментными пятнами. Он, как всегда, жалуется на жизнь, на политику, на глобальное потепление и старательно размешивает сырое яйцо в политом соевом соусе рисе… к его пальцам пристала красная рыбья чешуя…
