вот так с лету задавать вопросы. Что, теперь ты уже не такой остроумный и прозорливый, каким казался себе в лекционном зале Академии?
— Э-э, — осторожно озираясь, произнес одаренный студент Ваня попавший в этот аристократический террариум по бесплатной путевке, но никто ему не возразил. — А у нас действительно есть время вести разговоры? В такой момент…
— У нас есть чуть меньше тридцати минут, — ответил я. — Вполне можно за это время научиться чему-то полезному.
— Ага, — очень смущенно произнес Ваня. — Ну, э-э я правильно понял, что вы не знаете точно, что ждет нас в момент выхода в конечной точке прыжка?
— Мы провели разведывательные и дезинформирующие мероприятия, — ответил я. — В общий чертах я знаю, что нас ждет.
— Но не во всей полноте, — уточнил Ваня
— Принцип неопределенности решений, — произнес я. — В тот момент, когда вы начинаете обладать всей полнотой информации для принятия полностью просчитанного решения — ситуация изменится настолько, что решение либо окажется бесполезным, либо привнесет в течение событий ещё больший хаос. Неполнота обоснованности принятия решений в космическом сражении принципиальна. Расстояния и скорости превосходят привычные нашему виду условия. Релятивистские ограничения причинности никогда не дадут нам получить необходимые данные. Число физических тел, участвующих в конфликте…
Вот тут Батый очнулся:
— То есть вы действуете без плана? — прищурился он, каким-то таким знакомым прищуром, я такой иногда вижу в зеркале.
И глаза добрые-добрые.
— Ну почему же, — усмехнулся я. — Мой штаб разработал восемьдесят основных ветвящихся вариантов развития событий. Мы прикинули вероятности, отыграли несколько штабных игр. Но все эти планы не переживут первых десяти секунд боя. Разлетятся на элементарные части. Вот уже от них может быть толк, для пересборки рабочей версии прямо с ходу.
— Вы хотите сказать, что планирование не имеет смысла? — осторожно произнес одаренный Ваня.
— Я уже говорил, и повторю. Люди не могут предсказать будущее, даже в форме прогноза, — поморщился я. — Они могут ощущать, что их ждет, но даже рефлексия на этот счет разрушает предсказательную силу. Да, наш мир состоит из типичных элементов и повторяющихся событий. Их можно учесть, сделать частью плана. И выживает тот, кто лучше всего к такому будущему приготовился. А побеждает тот, кто это будущее формирует. К своей пользе, конечно. А самые разрушительные — непредвиденные невероятные мелочи. Чёрные лебеди. Они способны опрокинуть все.
— Так как тогда планировать боевые действия? — озадаченно произнес Ваня.
— Человек смертен, — ответил я. — Он внезапно смертен. Но это не повод изменять себе и опускать руки. Познай самого себя. Познай своего врага. Познай место столкновения. И доверься будущему. Столкновение неизбежно. И то, что после всем станет очевидно, и понятно как, надо было действовать самого начала, я могу сказать уже сейчас. Но мы узнаем это только когда оно закончится, и победитель расскажет миру свою историю.
— Как-то это всё… — кажется расстроенно произнес капитан Раевский. — … чересчур фаталистично, на мой вкус.
— Тогда лучше, конечно не заниматься космическими войнами, — пожал я плечами. — И планетарными, пожалуй, тоже. Но мы занимаемся именно ими. А значит — действуем в условиях информационной неопределенности. Ничего нового, господа. Даже на парадах ломают шеи, я сам такое видел. Риск всегда с нами рядом, но мы же продолжаем жить и сражаться?
— А эти Мастера Никто, которые оккупировали Войпель, — произнес Ваня. — В целом. Они способны создать нам проблемы?
— Вам лучше поверить, что да, — усмехнулся я. — Ещё как. Жду не дождусь, чтобы узнать, что они для нас припасли.
— До выхода из прыжка осталась одна минута, — произнесла Октавия, и ее услышали все.
— Приготовьтесь, господа, — произнес я разворачиваясь вместе с креслом к боевому экрану. — Скоро мы все точно узнаем.
Я перешел в пилотский режим. Рубка для меня исчезла. Черно-белая сфера симуляция прыжка, созданная «Принцем Евгением» для меня сменилась видом на реальные звезды из бортовых телескопов, перехватывающих все доступные на курсе фотоны и обратившие их в изображение углубляющееся и детализируемое со скоростью света.
На звезды и на атакующие наше первое кольцо вражеские корабли.
Кольца «Железного червя» одно за другим вылетали из прыжка в обычное пространство. Мы были во втором. И корабли первого кольца уже палили из всех орудий по стремительно приближающимся на встречном курсе кораблям противника. Мы попадали, атакующие корабли не меняли ни курс, ни скорость.
Какого черта…
А потом в нас прилетело первое попадание. А потом второе. Тандемный комбинированный выстрел, ком плазмы, а за ним облако вольфрамовой дроби! Нас тряхнуло и едва не выбросило бы меня из кресла, но оно цепко меня держало в своих объятиях.
Плазма перегрузила силовые щиты передней полусферы, они погасали всего на пару мгновений, но дробь уже влетела в незащищенный нос. Корабль изрешетило в десятке мест разом. Я едва успел поставить кокон, он закрыл примерно треть корабля. Кокон, вспыхивая фейерверком остановил килограммовые дробины на субсветовой скорости, тут же испарившиеся с ударной волной разлетающегося металлического газа. А потом кокон кончился. Нос корабля разворотило до самой границы погасшего кокона. Фактически треть корабля превратило в рванину.
Половина систем на борту тут же отказала. Связь с орудийной рубкой Макса прервалась. Возможно, он погиб. Множество фонящих пробоин.
Командовать флотом было некогда. Нужно было спасать себя. Я отметил в нейроинтерфесе приоритетные цели, и «Принц Евегний» перенес на них огонь своих бесшумно сотрясающихся кормовых батарей.
К этому моменту все шесть колец моего флота вышли под сконцентрированный удар двух десятков брандеров. Там у них на борту никто не собирался выживать. Они хотели разменять себя на нас один к одному.
Брандеры! Блин! Засада! Вот дерьмо! Это было не совсем то, чего я тут ждал! Размен даже один наш — на три их будет тяжелейшим ударом, операция провалится, не начавшись.
Один из встречных кораблей взорвался под сфокусированным огнем половины эскадры, второй вслед за ним, пролетев через облако взрыва, разметав его обломки, врезался в один из наших кораблей первого круга, переломился и начал взрываться по частям. Наше первое кольцо рассыпалось, разлетаясь в стороны огибая рвущиеся вперед в самоубийственной атаке корабли врага.
А я отдал мысленный импульс кораблю идти прямо на них. И «Принц Евгений» подчинился.
Вечный спор на тему взаимодействия пилотов и разумных кораблей. Корабль можно упростить, сделать то, или се, пострелять
