даже издали, но его нельзя заставить пойти на абордаж, это же опасно! Так и умереть можно, сумасшедшие люди! Некоторые вещи корабли без контроля пилота делать не станут, или не смогут, даже ради спасения жизни. Это напоминает отношения всадника и его лошади.
«Принц Евгений» доверял мне и подчинялся мне всецело, и только потому мы не погибли через сорок секунд после выхода из прыжка.
Если бы нас ещё не обстреливали с кораблей второго эшелона…
Снова двойное попадание! Мощность двигателей упала вдвое! Мощность двигателей упала до нуля! Но «Принц Евгений» продолжал удерживать для меня нейроинтерфейс управления на аварийных резервах. Я давал целеуказание его орудийным батареям, и мы отбивались.
Мы неслись вперед, без управления на импульсе прыжка.
Мы разнесли еще один встречный корабль.
Мельком вспомнил про практикантов. Надеюсь, они ещё живы.
Мы не успевали отстреливаться. Вражеские корабли сфокусировали на нас огонь всех орудий.
Огромный хищный бранднер, увеличенный телескопом до невероятных размеров, различимый во всех мерзких деталях, падал на парализованного «Принца Евгения», летевшего по простой предсказуемой траектории, падал прямо на меня, и до столкновения остались считанные секунды. После чего нас разорвет в клочья.
— Один, два, три, — начал считать кто-то из практикантов.
Надо же, живые. Через секунду я понял, что-то считает Иоланта. Не спеша, размеренно, хладнокровно.
Остальных видать парализовало от ужаса.
— Семь, восемь, девять…
На одиннадцатой секунде брандер в нас врезался.
Глава 5
Атакуй. Я жду
Десять секунд брандер летел нам на встречу, и все десять секунд мы расстреливали его чем могли из всего доступного.
Облака обломков разлетелись от него в стороны и неслись параллельно с развороченным кораблем, оставляя дымные газовые следы.
Я переместил прицелы орудий, сосредоточив огонь на ближайшем борту падавшего на нас корабля, и серия взрывов вдоль его корпуса, реактивный импульс испарившейся под сфокусированным ударом квадробластеров обшивки, выброс технологических газов из пробоин почти отклонили его от курса лобового столкновения.
Почти.
За три секунды до столкновения я перевел свое кресло в режим перегрузки. Кресло немедленно закрыло меня в личной шарообразной бронекапсуле и залило мое тело противоперегрузочной пеной. Судя по пробивавшейся через помехи инфографике, остальные в командном пункте поступили так же. За секунду до столкновения я снова установил кокон вокруг центральной части корабля. И вовремя.
Столкновение походило на взрыв, хотя корабли только протерли друг друга по всей длине, сорвав выступающие части соприкоснувшихся бортов и разлетелись. Мои зубы чуть не финишировали в мозги. Сознание мигнуло. Или это нейроинтерфейс мигнул? Кокон погас, но задачу выполнил, нас не разнесло в клочья.
Всё столкновение составило секунду реального времени.
А бой длился уже долгие пятьдесят секунд. За это время противник потерял шесть кораблей, а мы ни одного, но два, включая мой флагман, они нам сильно повредили.
Уже все мои корабли вели ответный огонь, поражая идущие прямо на нас суда, гражданский хлам, рассчитанный только на одну атаку. Бортанувшую «Принца Евгения» посудину уже азартно разваливал из главного калибра безумно хохочущий старый берсеркер «Песецъ». Дорвался, старикан, я даже за него где-то на периферии сознания порадовался. К расстрелу так же постепенно присоединились корабли третьего и четвертого колец «Железного Червя».
Пена в бронекапсуле компенсировала перегрузки. Я смог выдохнуть.
Знатно Мастера Никто нас поддели.
Они заполнили согнанными со всех орбит гражданскими судами все пространство на векторе нашего наиболее вероятного выхода к планете — и угадали. Хотя более подходящих мест для выхода с нашей стороны немного, если, конечно не тащиться потом к планете прыжками несколько дней. Тут либо медленно и грустно, либо весело, быстро и рискованно.
Я тянуть не стал и рискнул.
И мы выпрыгнули прямо в этот рой вторсырья. Были бы это мины, вот тут бы нам реально не поздоровилось. Но мины собрать не успели, бонус за высокий темп развития событий, заданный мной. Мастера готовились, но времени всё равно было в притык. Из двадцати кораблей боевыми были только четыре, остальным даже отстреливаться было нечем. Мы разносили их, как в тире.
А тут и связь с флотом восстановилась.
Ну сейчас я выверну вас шерстью внутрь…
Мы прорвались, наконец, сквозь заслон гражданских кораблей. А за нами разворачивается в «Железную Бабочку» мой флот.
Я перенес огонь левого крыла бабочки на четверку, поливавшей нас огнем с дистанции десять тысяч километров. Они мгновенно уловили, что веселье закончено, и сейчас последует расплата. И предпочли смыться от раздачи, бросив остальных догорать под ударами нашей бортовой артиллерии и катапультируемых ракет ближнего боя. Уходили они нам навстречу по более низкой орбите вокруг Войпеля, так что пространство быстро нас разделило, корабли превратились в точки даже в прицельном телескопе. А там они и вовсе исчезли за краем подернутой дымкой атмосферы планеты.
Но нихрена себе, как Мастера Никто нас встретили. Креативно. На моей памяти выход из прыжка прямо в рой случался считанные разы. Даже с учётом возможного слива и расчёта — совпадение, наверное, выходило одно на пару сотен — но вот так вот всё сложилось.
Если бы не подготовка к бою перед прыжком и моя быстрая реакция на события, первые два кольца нашего строя они могли бы круто проредить. А так в основном досталось «Принцу Евгению», вон, фонит изо всех пробоин.
Ганзориги азартно палившие по брандерам, подорвали последнее судно. Это были тихоходные транспорты, вовсе не молниеносные машины смерти, это мы влетели в них со всей еще нерастраченной энергией прыжка. А тот, кто это затеял уходит на другую сторону планеты, практически не задетый.
Ладно, ещё отольются тебе коровкины слезки….
Мы двигались по более высокой орбите оставив за собой груду кувыркающихся обломков.
Огромная синяя планета, вся в белых спиралях циклонов предстала перед нами во всей красе. Славный куш, я от такой бы тоже не отказался, будь эта планетная система расположена поудобнее относительно Сефирота.
Ну что ж. С уверенностью можно заявить, что война за Войпель началась. Может, и не слишком успешно, но могло быть и хуже.
Так-то у нас имеется первая победа шестнадцать-ноль в нашу пользу, о чем смело можно заявлять во всех отчетах, если не углубляться в неприятные детали, конечно.
Ладно, мастера, счетец веселых креативных подлян мы позже подровняем. А сейчас у меня есть другие неотложные дела.
Я вышел из тактического режима, кресло как раз откачало пену из полости и раскрыло бронекапсулу, снова обернувгись пооусферическим корабельным креслом.
— Евгений, как состояние? — спросил я первым делом.
— Хреновое, — отозвался героический
