населенной зоны нормального тяготения будет жесткий расколбас. Какой бы он ни был ловкач, это ему не поможет. Только брызги на переборках останутся.
Я строил корабли в формацию для гиперпрыжка на отведенной для этого нам высокой геосинхронной орбите, совершая гомановские и синхронизирующие маневры. Область для прыжка обозначенная буями довольно компактная, нужно в нее вписаться.
Конечно, я не сам буду совершать этот прыжок. Отправлять нас на такое расстояние будет тот самый представитель первых двух сотен наследников, дежуривший в системе.
Я не настолько ещё крут, чтобы кидать десятки кораблей, да хотя бы даже и один. Но когда-нибудь… Когда-нибудь…
А пока я могу подготовить всё наилучшим образом и ждать обратного отсчета.
Ганзориги и Олдрины скинулись и оплатили нам это великолепное сокращение маршрута. Денег спустили — страсть. Но все надеются восполнить и преумножить эти инвестиции, взяв свое добычей с завоеванной планеты…
Осталось совсем немного времени.
— Разрешение на старт получено. Синхронизация времени старта с имперской транспортной коллегией завершена, — проворковала Октавия. — Начинаю обратный отсчет. Десять, девять…
О, эти мучительные и восхитительные десять секунд перед стартом. Я почувствовал, как напряглись практиканты у меня за спиной.
— … Два, один, ноль. Поехали, — произнесла Октавия.
И мы поехали.
Главный гемор и высочайшее мастерство гиперпрыжка — это синхронизация векторов ускорения бросаемого объекта и космических объектов в месте выброса. Мало того, что разброс в точке выхода малопредсказуем, нужно, чтобы ускорение выброшенного корабля согласовывалось с движением всех небесных тел в финишной системе. И желательно, чтобы бросаемые объекты тоже двигались уже оптимальным образом.
Для этого наше орбитальное движение вокруг Первопрестольной подходило как нельзя лучше. Мы вышли на более дальней орбите, чем Войпель, радиус обращения которого вокруг своей звезды меньше, чем у Первопрестольной.
Вся эта планетарная динамика в тысячи учитываемых факторов в самой упрощенной схеме, крушила и ломала мозги людям и ограничивала использование техники чуть ли не надежнее, чем само развитие способности адепта к гиперброску. А таких и так было немного. Но достаточно, чтобы Империя могла создавать стратегический перевес сил в любой необходимой точке. Мгновенно переместить флот в нужное место, в решающий момент, позволяет удерживать стратегическую инициативу, по крайней мере в Центральных Системах А контроль над узловыми точками создает почти непреодолимую стратегическую глубину.
Созвездия на тактическом экране крейсера-флагмана всколыхнулись и сменились, поменялась также точка расположения в рукаве галактики. Прыжок недлинный, и вид этот изменился незначительно.
За моей спиной зашептались впечатленные практиканты.
Но мы были уже почти там. Почти там, куда целились, разрабатывая первый этап плана операции.
Тридцать световых минут до Войпеля. Планета между моим флотом и звездой, потому наша позиционная прогрессия — область выхода из прыжка и стабилизации флота на общей орбите вокруг звезды, сейчас энергетически выгоднее. Сможем использовать все преимущества гравитационного маневра в сторону звезды.
Так, провели обмен позывными между кораблями флота, никого не потеряли, все прыгнули вместе, все вышли из прыжка в умеренном и предсказуемом параболическом разбросе.
Октавия уже собрала некоторые данные с засеянных мной в этой системе спутников-шпионов и расшифровала их. На выходе из Гейзенберговского прыжка к Войпелю спутники показывают какой-то подозрительный движ в целевом объеме пространства. Выделяются сигнатуры выхлопов двух десятков двигателей Гейзенберга, в основном — древнего второго поколения, но были и третьего, и даже новейшего четвёртого.
Похоже, нас там будут ждать. Пронюхали, как я и думал. Ладно, так тоже неплохо. Не придется их ловить по одному по всей системе.
— Внимание, Объединенный Флот! — обратился я к капитанам кораблей в общем флотском канале. — Готовимся к синхронному Гейзенберговскому прыжку. Курсовые координаты переданы вашим кораблям. В пространстве выхода нас уже ждут, всем быть готовым к любым неожиданностям. Формация в прыжке оборонительная «Железный червь». Выходим из прыжка и сразу разворачиваемся в «Стальную Бабочку».
— Так мелкие засранцы знают, что мы идем? — поразился Запасной. — Откуда⁈
— Две недели цель этого похода обсасывается в новостях, — усмехнулся я. — Думаешь, все, кто хотел знать, ещё не узнали? И наверняка кое-кто из наших общих знакомых уже подзаработал на передаче некоторых совершенно секретных деталей.
— Это кто был? — возмущенно взревел Запасной, и кажется вполне искренне. — Я отрежу его предательский язык! Я вырежу его род! Всех выше тележного колеса.
Ух ты ж какие же мы утомительно кровожадные и неизысканно страшные…
— Спокойно, — бросил я. — Не нужно самодеятельности. Специалисты уже этим занимаются. Не будем мешать людям работать. А у нас есть своя задача. Мы прибыли сильно раньше, чем нас здесь ждали, и всё благодря внезапному гиперпрыжку. И нам удалось сохранить в секрете, что это совместный поход всех заинтересованных сторон. Нас ждут. Но мы подготовились к этому вторжению и тщательно — наша численность вдвое больше от ожидаемого и тщательно слитого в открытый доступ. Это ловушка на ловцов. Мы их самих в неё и поймаем.
— Круто, — кажется, вполне искренне произнес кто-то из моих практикантов.
— Учитесь, пока я жив, — буркнул я не оборачиваясь.
— Я знал, — в полном восторге щелкнул пальцами Запасной. — Я знал, что ты хитрый граф! Что ты коварный. Что ты прозорливый! Настоящий каган, вождь похода! Говори, что ты задумал, и я все сделаю.
Похоже, субординация-то налаживается!
— Отлично, — усмехнулся я.
И раздал по кораблям боевую задачу.
Даже к кровожадным психопатам можно найти свой подход, если задаться такой целью.
На кораблях готовились к бою, собираясь в боевую формацию «Железный червь» — пять последовательных колец образованных из шести кораблей в каждом, образовавшим цилиндр в пространстве длинной пять своих диаметров. Четные колеса одновременно с основным вектором поддерживают вращение против часовой стрелки, нечетные, по часовой. Так надежнее сбивать с толку самодвижущиеся снаряды с туповатым интеллектом. Сначала с толку, а потом просто сбивать. После выхода нечетные кольца сформируют правое крыло «Железной Бабочки», а четные левое.
Сопровождающий нас наблюдательный корабль Второго Легиона следовал за нами в арьергарде. Не мешает — и то хорошо.
— Все готовы? — произнес я в общем канале. — Погнали!
И мы погнали.
Мы ушли в гейзенберговский прыжок почти одновременно. Теперь тридцать минут томительного ожидания, и я узнаю, удалась ли моя задумка, кто будет разорванным в клочья недалеким охотником застрявшим в собственной ловчей яме, а кто злобным голодным медведем внезапно свалившимся охотнику на голову.
Я развернулся вместе с креслом к моим практикантам, и произнес:
— Есть вопросы?
Батый Сардарович был явно слишком задумчив, чтобы
