– Не он, – сказал кто-то разочарованно.
В следующее мгновение Ратибор выбил у физика оружие и генератор, прыгнул к двум другим парням, никогда не видевшим в деле интрасенса-оперативника службы безопасности. Он пощадил их, отвесив каждому всего по одной оплеухе и отобрав оружие. Ошеломленные «засадники» поднялись с пола, держась за щеки и скулы, и попятились к стене гостиной, увидев зрачок «универсала». Ратибор повел стволом:
– Располагайтесь как дома. Вы тоже.
Физик и его друзья повиновались, усевшись на роскошный греховский диван. Ратибор прислушался к себе, внутренним зрением отметил, как по коридору бесшумно крадутся напарники обезвреженной троицы. Когда оба появились в проеме двери, он встретил их разрядом пси-генератора, усыпив почти мгновенно. Подобрал выпавшее из их рук оружие, сел напротив троих, посмотрел на физика:
– Ну, и что все это означает, мон шер ами Гонза Данеш?
Физик облизнул пересохшие губы, поглядел на безмолвных товарищей, покачал головой, все еще находясь в ступоре. Откашлялся.
– Нам нужен проконсул…
– Зачем?
– Человечество доживает последние минуты, и мы хотели бы знать, какую роль в этом сыграл Грехов.
Ратибор усмехнулся:
– А разве такие вопросы обязательно задавать с оружием в руках?
Физик упрямо сжал губы.
– Иначе он не ответил бы, вы знаете его не хуже. Или вы с ним заодно?
Ратибор вздохнул, глядя на кучу пистолетов на полу, бросил в нее генератор.
– Я тоже не прочь был бы задать ему несколько вопросов, но не таким способом.
– А кто вам мешает задать их? – раздался чей-то голос, и в комнату вошел невозмутимый Грехов в своем неизменном «монашеском» одеянии. Оглядел сидящую троицу, мельком посмотрел на двух лежащих парней у порога, прошел в гостиную и достал из шкафа, в который превратилась часть стены, огромную черную сумку, стал заполнять ее какими-то свертками и вещами. Что за гости, откуда, зачем пришли, почему двое из них лежат на полу – он не спросил.
– Потому что я это знаю, – отреагировал он пси-передачей на мысль Ратибора, вслух сказал: – Я вас внимательно…
– Пусть говорят сначала мои приятели, – мотнул головой Ратибор на притихшую «засаду». – Они пришли раньше. Смелее, коллеги.
Лидер компании оглянулся на друзей, заколебался, преодолевая какие-то внутренние сомнения, но смог взять себя в руки.
– Нам известно, что вы давно готовите Конструктору какую-то встречу. Чем вы хотите его встретить, если не секрет? Хлебом-солью?
– Да, чем-то в этом роде, – небрежно кивнул Грехов, продолжая собираться.
– А что собой представляет тот объект, который вы прячете в пространстве под коконом поля на орбите Марса, закамуфлировав его под оранжерею?
Грехов озабоченно полез в другой шкаф, повозился там, сказал глухо:
– Я его не прячу, он уже в пути. Черт, куда я ее дел? Была же здесь. Минутку… – Он вышел из гостиной.
Парни переглянулись и стали смотреть на Ратибора.
– Что за объект? – спросил тот быстро, мысленно вызывая дежурного.
– Знаю только, что наши ребята напоролись на него случайно, когда работали с «обкусанной планетой». – Данеш пожал плечами. – И как раз в тот момент, когда туда прибыл этот ваш… хомозавр. Забава сразу сообразила что к чему и подключила кого-то из кобр вашей службы, Макграта, если память мне не изменяет.
– Ну и?..
– Ну и он исчез… после чего мы и устроили здесь… засаду.
– Макграт уже дома в целости и сохранности. – Грехов стремительно вошел в комнату, невозмутимый, как и прежде. – Так что все в порядке.
– А кого вы прячете в рабочем кабинете?
– Никого. Это всего-навсего инк Диего, мой друг… Или вы имеете в виду чужанина?
Троица «суперменов» переглянулась.
– Та глыба в углу?..
Ратибор в это время получил ответ дежурного:
– Объект движется навстречу Конструктору, технологически не идентифицируется, энергетическая насыщенность относительно невысока, примерно равна энергонасыщенности стандартного спасательного спейсера.
– Не трать время на выяснение, – покосился на Берестова Габриэль. – Мне некогда, но рассеять твои сомнения я успею. Итак, друзья, вы задали все вопросы?
– Нет, – нахмурился физик и напрягся. – Кто вы? И кто для вас Конструктор? И что вы собираетесь делать с нами?
– С вами – ничего. – Грехов закрыл сумку, подержал ее на весу, поставил. – Хотя вы, очевидно, имели в виду человечество, так? Удивительно, как это молодым людям в двадцать-тридцать лет удается заботиться о человечестве, в то время как они абсолютно не умеют заботиться о конкретных людях? В том числе и о себе. Отвечаю на первый вопрос: я – человек и в то же время хомозавр, как меня окрестили те, кто боится перемен, любых, а тем более изменений вида хомо сапиенс.
Проконсул сел в сформировавшееся под ним кресло.
– Отвечаю на второй вопрос. Конструктор для меня – иное мыслящее существо, травмированное прорывом в нашу Вселенную. К счастью, нам – с вашей помощью – удалось несколько поднять его моральный тонус, и он постепенно приходит в себя.
– Как это – с нашей помощью?
– С помощью всех людей, не вас конкретно. Люди – очень разные существа, настолько разные, что я даже засомневался, смогут ли они образовать все вместе «критическую массу добра», чтобы Конструктор воспринял ее и очнулся от шока. Впрочем, я до сих пор сомневаюсь. Самое интересное, что есть еще одно обстоятельство, которое почему-то никем не учитывается: Конструктор, по сути, – наш сын! Общечеловеческий. Ведь родился он у нас в Системе, и мы все как бы послужили для него коллективным отцом. Или матерью, не суть важно. Вот он и рвется домой, – Грехов грустно улыбнулся, – чтобы вдохнуть
