плечи. — Так лучше?
— Так намного лучше, — согласился штурман, принимаясь за еду и бдительно следя, чтобы девушке доставалось не меньше. И лакомств, и ласки, и внимания.
Шер ерошила пальчиками серебристый ёжик его волос, рассказывая про них с Дэй, про Дженаро, про бой, всё это очень в общем, стараясь добавить лёгкости там, где это было возможно, избегая подробностей, чтобы не причинить боль любимому. И втайне понимая, что самое страшное там было не просто умереть, а оставить Ника одного, с болью под зелёным льдом глаз…
"Неужели сходство между Дженаро и Ником именно в этом?"
Шер прижалась к штурману ещё сильнее и положила голову на его плечо.
— Ник… Не знаю, как ты на это посмотришь, но… — она колебалась, стоит ли это того, чтобы Ник услышал, не хватит ли с него переживаний на сегодняшний день. Он усталый и измождённый. — Наверное, я сегодня неправильно поступила…
Штурман повернул к ней голову, коснувшись лбом лба.
— Когда отказалась принять предложение?
— Нет… — удивлённо ответила Шер, — а откуда ты… Ах, да, комм… — вспомнила она, комм был включён, когда она его нашла. — И ты слышал всё… Да, я хотела тебе рассказать, но это как раз был единственный ответ, который я ему могла дать, — произнесла она, и добавила со вздохом: — Хуже всего то, что я его поцеловала за наше спасение. Ещё перед боем.
— Хм… — пальцы Ника скользили по шелковистым прядям. — А в чем неправильность?
— Я не должна была так… — мотнула она головой. — Потому что у меня такое чувство, будто я неосторожно содрала запёкшуюся корочку крови на ещё не зажившей ране… — пояснила Шер тихо. — Но он мне очень напомнил тебя, того, кто был мистером Тарди… А планета у них действительно очень красивая… — вздохнула она. — И воздух такой свежий… Но наш дом здесь, правда? — прошептала она, уткнувшись ему лбом в щеку.
— Шер…
Он повернулся на стуле, как поворачивается хищный зверь — всем корпусом, так, чтобы смотреть ей в глаза.
— Когда раны бередят намеренно, это неправильно и плохо. Но никто не может жить, никого не задевая так или иначе по неведению… Я вот слушал ваш разговор, думал… И мне было очень горько от того, что я не могу предложить тебе то же, что предложил он. Дом на красивой планете. Легальное положение. Работу по призванию, а не по необходимости, с возможностью выбирать, что и у кого лечить… Я почувствовал себя… Нищим, Шер. Потому что всего этого у меня нет. Потом я слушал дальше и не знал, что мне делать. Потому что тебя убивали, а меня не было рядом. И я мог только надеяться, что Рик успеет. Что этот офицер сможет защитить тебя до того, как он прилетит. И никакая Сила не могла мне помочь добраться туда быстрее, чем это сделал бы кэп… Я не мог тебе помочь… И я ещё никогда не был так близок к тому, чтобы сорваться во Тьму. Бросить корабль, угнать транспорт, убить владельца, если помешает. Предать доверие Рика. Или предать тебя…
Такая горечь и боль выплеснулась в этих словах, что Шер задохнулась, чувствуя, как она подступает к самому горлу.
— Бедный мой Ник, — прошептала она, порывисто обнимая его все крепче и крепче. — Что ты такое говоришь?! Мой самый красивый дом и самая красивая планета — это там, где ты рядом со мной, понимаешь?! И мне всё равно, где это! И мне ничего не нужно, потому что у меня есть ты… И я богаче всех королей, Императоров и даже "Чёрного Солнца", вместе взятых, потому что у меня есть ты и целая Вселенная за бортом этой каюты… И семья. И любимая работа… А без тебя мне не нужно ничего, — в её глазах стояли слезы. Таким острым и пронзительным было сейчас это чувство…
— …И у нас с тобой всё будет, мой хороший, — её губы были мягкими и тёплыми. — И дом у нас будет… — успевала она говорить, целуя его. — Если он нам нужен. Где-нибудь на зелёной планете, около озера… Или где ты захочешь… Но подозреваю, что большую часть времени мы будем мотаться по Галактике. А корабль ты не мог оставить ни при какой ситуации, Ник… Иначе бы нас всех убили, все равно… И какой смысл в моем спасении тобой, если за убийство владельца транспорта тебя бы попытались арестовать? Попытались бы… Но ты бы ведь не дался? И что тогда? — она осторожно повернула его голову к себе, глядя в волнующийся океан его зелёных глаз. — Я тебя слишком сильно люблю, Ник, чтобы погибнуть или отдать тебя Тьме…
— Поэтому я и остался, — шёпот стал хрипловатым, ладони легли поверх ладоней, прижимая их к щекам уже знакомым жестом.
«Как он выдержал эту пытку?» — ужаснулась Шер, глядя на осунувшееся до прежней худобы лицо и прокручивая в памяти все события с той минуты, как Дженаро забросил комм на заднее сидение. А если бы она знала и слышала, как его убивали здесь? Она содрогнулась, и объятия стали ещё теснее. Согреть своим теплом, отдалить от той страшной грани, за которой — голодная Тьма…
— Я вижу и понимаю, чего это стоило тебе, мой хороший… Я даже не представляю, как ты это осилил, — призналась она. — И я так горжусь тобой, Ник… — полушёпотом донеслось до его слуха, и её растрёпанные пряди пощекотали его шею. Шер, как мелкий фелинкс, потёрлась о его исхудавшую щеку.
— …Ой, а что у тебя с голосом? — встревожено отстранилась вдруг она. — Горло зажимает? Тебе труднее дышать?
Штурман чуть заметно качнул головой — нет.
— Нет. Просто представил… А следы с шеи я и сам убрать могу… Там ничего серьёзного, правда.
— Разреши мне? — попросила Шер. — Как в "Приюте", помнишь? Тем более, у тебя есть теперь водолазка, которая закрывает горло, — Шер недаром сменила тему. Ник всё ещё переживал страшные часы этого дня, а ей хотелось стереть из его души эту боль… — И вообще, я уложу тебя спать.
— Водолазка?! — такой одежды Ник в своём гардеробе не припоминал. Удивление тут же сменилось шутливым негодованием. — Спать?! Никаких "спать"! Так бездарно тратить время…
— Тогда как мы его потратим? — Шер, обнимая его, попыталась дотянуться до баллончика со спреем. Но спрей был вне расстояния её вытянутой руки. Зато…
— И кажется, я знаю — как. Раздевайся, — вздохнула она.
Глаза штурмана блеснули.
— У одарённости есть свои недостатки, — пожаловался он, снимая через голову футболку, и тут же зашипел, как проколотый мяч. — Присохло…
— Присохло, — со вздохом согласилась она,
