– повесил ликону белой Божьей Матери. По идее он должен верить в африканских богов».
«На Земле давно нет ни Африки, ни Европы, ни Азии, один материк…»
«Я не об этом. Корни-то у него негритянские».
Уанкайова вернулся через несколько минут. По лицу афроида невозможно было судить о его душевных переживаниях, а читать чужие мысли Влад не хотел. Зато Ванесса не отличалась такой щепетильностью и еще до того, как владелец подводного атомохода открыл рот, заявила:
«Нас до сих пор ищут. Упорные, собаки, попались».
– Вас до сих пор ищут, – сказал Уанкайова, бросив на Ванессу беглый ироничный взгляд. – Две машины, четырнадцать человек в боевых костюмах. Принадлежат какой-то службе внутренних расследований, подчиненной непосредственно службе этического контроля за опасными тенденциями развития общества Геи, точнее, созданной недавно бригаде быстрого реагирования. Я не понял, чем вы провинились, но настроены они весьма решительно. Сейчас обе машины прочесывают остров с воздуха.
– Они приняли нас за террористов, – буркнул Влад.
– Откуда вы знаете такие подробности? – недоверчиво и подозрительно спросила Ванесса.
Афроид усмехнулся:
– На лодке стоит отличная поисково-следящая аппаратура, я ее починил и запустил. Вот, читайте пока. – Он протянул Владу красивую жемчужину фрейма. – А я немного опущу лодку под воду, метра на три, чтобы нас не заметили сверху.
Через минуту послышался тихий дребезжащий шум хлынувшей в балластные цистерны воды, и лодка плавно погрузилась под воду. Пока Уанкайова занимался маскировкой, ходоки «читали» сообщение, переданное Дивием.
Учитель Влада, ставший на Гее советником Владыки («Ну и связи у старика!» – восхитилась Ванесса), передавал, что внутри СЭКОНа создана особая служба внутренних расследований, задачей которой является поиск террористов и защита особо важных персон. Службу эту сначала хотел создать новый претор ОКО Асур Вариг, но потом в связи с покушением на жизнь бывшего комиссара безопасности Горана Милича ее подчинили чрезвычайной комиссии СЭКОНа. Кроме того, заработала служба контроля метросети, существенно ограничившая как деятельность террористов, убивающих ученых и похищающих женщин, так и возможности возрожденной контрразведки, которую возглавил Милич, получив к этому времени новое назначение – «кобры» спецгруппы по особым поручениям, подчиненной Асуру Варигу. Чиновники СЭКОНа, перехватившие инциативу Варига по созданию службы внутренних расследований, не захотели оставить во главе службы интраморфа, коим был Горан Милич. Последнее, о чем говорилось в послании Дивия, касалось корректировки планов ходоков. Они должны были дождаться новых документов, подтверждающих особые полномочия, и карты метро с новыми кодами станций выхода. После этого им надлежало «аккуратно» выйти на сеть метро интраморфов, не контролируемую геянами, и продолжить работу по привлечению профессиональных воинов в службу контрразведки.
«Значит, на Горана было совершено нападение, – проговорила Ванесса, настроение которой заметно упало. – Вот негодяи! Что же там у нас творится, если даже «собаки» ОКО не могут спать спокойно?!»
«Главное, что он остался жив», – поспешил успокоить ее Влад.
«Это не гарантирует Горана от нового нападения. Он исключительно решительный, смелый и рисковый человек и никогда не попросит охрану. Я вообще надеялась, что наша миссия скоро станет ненужной, а оказывается, на нас все еще возлагают надежды».
«Почему наша миссия называется «носорог»?» – вспомнил Влад.
«Откуда ты взял?» – не совсем искренне удивилась Ванесса.
«Ты подумала об этом во время разговора с Мечиславом».
«Ты подслушивал мои мысли? Впрочем, не бери в голову, ты просто не так меня понял. Носорогом я назвала Мечислава».
Взгляд женщины был чист и невинен, однако Влад чувствовал, что она говорит неправду. Хотел было расставить точки над «i», но появление Уанкайовы избавило Ванессу от объяснений.
– Что молчите, словно воды в рот набрали? – весело заговорил афроид, морща уродливый широкий нос. – Или вы общаетесь мысленно?
– Разумеется, общаемся, – откликнулась Ванесса, смущенная красноречивым взглядом напарника. – Уан, вы тут давно живете, все знаете, не скажете, куда летела стая орланид? Мы тут перегнали одну. Двигалась она на юг и так целеустремленно, будто знала точно, куда летит и зачем.
– Вы обо мне слишком хорошего мнения, – засмеялся Уанкайова, присаживаясь рядом за столик. – Зачем орланиды летят на юг, я вам точно не скажу, в физике птичьих стай я не силен, зато я знаю, что стая орланид обладает эквивалентом воли и сознания. Вообще, Катастрофа вызвала на Земле к жизни множество самоорганизующихся подсистем, каждая из которых достигла определенной стадии эволюции и обрела психосоматику, нечто вроде сознания. Таковы рои мутапчел, колонии муравьев, стаи птиц, не говоря уже о сообществах мутантов вроде гоминоидов. Даже я, – он весело прищурился, – мутант, хотя и предпочитаю жить отшельником, а не в стае. Ну что, давайте выпьем винца, по старой доброй традиции, за встречу. У меня припрятано несколько бутылочек старомолдавского.
– Давайте, – с готовностью согласилась Ванесса, поддерживая тон хозяина. – Сами делаете или с материка привозите?
– Сначала выпьем, потом скажу, это сюрприз.
Уанкайова достал из буфета длинную узкую бутылку темного стекла без этикетки, но с выдавленной на стекле печатью и названием вина: «Живая вода» – на старорусском и румынском языках, разлил по бокалам прозрачно-малиновую жидкость, поднял свой бокал:
– За добрые встречи!
Бокалы сдвинулись с легким хрустальным звоном, Уанкайова сделал глоток, зажмурился, потом посмотрел на разглядывающих его гостей одним глазом:
– Райское наслаждение!
Влад пригубил вино, прислушиваясь к своим ощущениям, и почувствовал огненную струйку, скользнувшую по пищеводу. «Живая вода» действительно оказалась сухим вином с привкусом трав и смол и действовала на организм мгновенно, приводя его в легкое эйфорическое состояние.
– Ну как?
– Великолепно! – похвалила вино Ванесса. – Давно такого не пила. Теперь признавайтесь, откуда оно у вас.
– Не поверите: из запасов
