всех их бед. Второй уровень – паранормального воздействия, объясняемый реакцией интраморфов. Третий уровень Ползучего Террора – вмешательство разумных систем или существ с подключением высокотехнологичных методов и средств. Пример – корабль гуррах. И наконец, уровень уточнения правил Игры.
– Любопытно, – хмыкнул Вариг. – Что касается первых трех уровней, то с некоторой конкретизацией с ними можно согласиться, хотя исполнители Ползучего Террора во всех случаях – паранормы.
– Это легко объяснить, – парировал Горан. – Интраморфы не всесильны и поддаются гипервнушению так же, как и все люди. Парализаторы и гипноры действуют на них, как и на обычных людей, разве что в меньшей степени, в зависимости от мощности излучения. Команды, подчиняющиеся всем уровням Террора, составлены из таких запрограммированных интраморфов.
– Так сказать, зомби-исполнители. Кто же их кодировал, по-вашему?
– Первую команду кодировал тот, кто разрабатывал картотеку потенциальных лидеров, способных возглавить оппозицию Правительству. Этого человека или группу людей следует искать в Правительстве, точнее, в СЭКОНе. Вторую команду, уничтожающую погранзаставы, ученых, станции метро, зомбировали в одной из колоний интраморфов. Третью, базирующуюся на спейсере гуррах и похищающую женщин, программировал кто-то… из Игроков.
Вариг и Дивий снова обменялись «электрической искрой» пси-связи.
– Вы предполагаете, что на наш домен опять позарился ФАГ?
– Не обязательно ФАГ, но обязательно Игрок. Сближение Стенок Космориума является неопровержимым свидетельством того, что кто-то пытается изменить правила Игры. Объяснение происходящему одно: мир находится в критическом состоянии перелома Законов, в преддверии новой Игры. Или войны, если хотите. Влияние Игрока, а может быть и не одного, на ход событий очевидно.
– Однако зачем Игрокам запускать процесс сближения Стенок? Что это им даст?
Горан смутился:
– Я неважный аналитик, но мне кажется, что кому-то понадобилось выдавить из Метагалактики чужие Законы, то есть нагуали. Они – отработанные «шлаки» и не работают на Игру, а, наоборот, мешают.
– А чем вы объясняете такую задержку с реакцией Игроков на изменение условий Игры в нашем домене? Ведь прошла тысяча лет с момента внедрения в пространство домена чужого Закона.
Горан помолчал, собираясь с мыслями.
– Возможен еще один вариант происходящего. Игра никогда не прерывается, она идет с каким-то временным шагом, причем – только для таких конечных существ, как люди, сами Игроки бессмертны и течения времени не ощущают. Это для нас прошла тысяча лет, для них же – один миг. Кто-то из них сделал новый ход, а может быть, еще только «взялся за фигуру», чтобы сделать ход. В одном я убежден: мы снова находимся между молотом и наковальней Игроков, и если не привлечем на свою сторону одного из них – история человечества может на этом закончиться.
– Браво! – серьезно проговорил Вариг. – Почти в точку. Вы ошиблись только в определении координат Игроков, считая, что они находятся вне Космориума. Они здесь, комиссар, внутри домена. Хотя не исключено, что кое-кто из них руководит Ползучим Террором, так сказать, из-за границы. Во всяком случае, сближающиеся Стенки Космориума призваны не столько очистить домен от «мусора» нагуалей, сколько уничтожить потенциальных Игроков.
– Тартар?
– Тартар, колонии интраморфов, другие цивилизации. Интеллект-процесс в домене не прекратился после Катастрофы, замедлился, конечно, но продолжается, а это означает, что рано или поздно на арену Игры выйдут другие Игроки, доморощенные. К примеру, человечество.
Горан недоверчиво усмехнулся:
– Нормалы?
На губах Варига и Дивия появились одинаковые усмешки.
– В том числе и нормалы. ФАГ проиграл не только потому, что начал менять правила Игры без согласования с другими Игроками, с Универсумом в первую очередь, но не в последнюю очередь из-за объединения человечества в достаточно мощную эгрегор-систему.
– Я считал, что Войну выиграли интраморфы.
– Они просто стали общим лидером эгрегора, – мягко возразил Дивий. – Одним им не удалось бы изменить параметры вакуума и остановить преобразование Метагалактики.
– Ну, им помогали не только люди, но и негуманы: чужане, орилоуны, Сеятели, файверы. Сыграла роль и человеческая подоснова генома Конструктора, ему не удалось переступить «сыновнее» чувство благодарности к «родителям». А как считает комиссар?
– Примерно так же, – пробормотал Горан. – Хотя честно могу признаться, что не понимаю причин, из-за которых Конструктор стал Фундаментальным Агрессором.
– Ну, об этом тебе лучше поговорить с интраморфами, потомками файвера Яна Тота. Они помнят все, над чем работал Ян, и объяснят подробно. Конструктор просто решил исправить ошибку, совершенную предками в отношении развития нашего домена. Первыми в нашу Метагалактику пришли Архитекторы, потом Конструкторы, затем должны были появиться Инженеры…
– Но не появились, разум обрели джезеноиды, гуррах, люди…
– И другие существа белково-биологического цикла. Все они – побочный эффект деятельности Конструкторов.
– Я слышал, люди могут, но не должны существовать.
– Резюмируем, – сказал Асур Вариг. – Можете охарактеризовать нынешнее состояние Игры одной формулой?
Горан помолчал.
– Кто-то из Игроков заинтересован в устранении всех прогнозируемых помех…
– Браво! – кивнул претор. – Емко и близко к истине. Ну а теперь, господа защитники человечества, перейдем к конкретике. Начнем с первоочередных задач.
– Кто вы? – в упор посмотрел на него Милич.
Вариг улыбнулся.
– Я претор ОКО… и одновременно руководитель службы контрразведки более глубокого уровня, которая существует на базе УАСС уже около десяти лет. Разумеется, без ведома Правительства. В связи с чем хочу принести вам извинения от лица всех разработчиков операции «тройной носорог» и от себя лично. Вы и кое-кто из ваших подчиненных…
– Ванесса Дарьялова, Влад Велич…
– Вы поняли, о чем идет речь?
– Подозревал. Нас…
