возвыситься просто не мог. Так или иначе, но все равно придется кого-то жрать.
И самая большая подлость заключается в том, что самоустраниться и заявить «я в ваши игры не играю» все равно не получится. Найдут и отбуцкают где-нибудь за углом, и останется после тебя только строчка в чьем-то чужом киллрейтинге. Раздавят, как муравья, и не заметят. Тому же Соломону стоит только неловко задеть плечом кого-нибудь низкоуровневого, и поминай, как звали.
Хоть на улицу не выходи.
Тоже не вариант. Дом разрушат, город захватят, страну развалят.
Взять того же Кэла. Он ведь тоже не от хорошей жизни в эту свою магическую академия подался, а потом в клан вступил. Он это сделал, потому что других перспектив у него и не было. Тут ведь феодализм во все поля, и право сильного рулит, и будь ты хоть сто раз пацифистом и непротивленцем злу насилием, тебя все равно кто-нибудь обязательно зашибет, просто потому, что может.
Махатмы тут не выживают.
— Такие вот, сука, игры, — сказал Виталик, когда я поделился с ним своими сумбурными соображениями.
— Лучший вид на эти игры — если сесть в бомбардировщик, — сказал я, поднимаясь со стула. Салун в этот момент слегка шатнуло, или меня в этот момент слегка шатнуло, пришлось опереться на поверхность стола.
— Далеко собрался, Чапай?
— Надо, — сказал я.
— Раз надо, так, сука, надо, — согласился Виталик и вернулся к изучению пистолета.
Я нашел трактирщика и спросил у него, где здесь удобства, так как выпитое пиво начало проситься наружу. Удобства оказались на улице.
Выйдя из салуна через заднюю дверь, я достал из инвентаря трубку и закурил. Для полного соответствия антуражу вестерна хотелось бы облокотиться на коновязь, но коновязи во внутреннем дворе не обнаружилось. Пришлось просто опереться спиной о стену.
Ночь уже полностью вступила в свои права, над городом развернулось полное небо звезд, воздух был прохладен и свеж, и где-то даже стрекотали цикады (или какие-то другие твари, издающие похожие звуки), и на какое-то мгновение все мои тревожные чувства отступили на задний план, и на меня снизошло спокойствие.
На какой-то миг мне даже захотелось плюнуть на противостояние Системе, на чокнутого Элронда с его Второй Директивой, на прокачанного Соломона с его холодной ненавистью и космическим кораблем, на бешеного зомби с читерским дробовиком, остаться здесь, завести ферму на приличном удалении от города, крутить хвосты коровам, перегонять стада, гарцевать на лошади, отстреливаться от индейцев, то есть, от серых орков, и попросту забыть о том, что есть и другие миры, и Система неумолимой поступью движется по Вселенной, и ее чертову разведчики все еще бороздят просторы галактики в поисках новых планет, которые будут принесены в жертву древнему замыслу Архитекторов.
Это была бы честная, в меру скучная жизнь, и ненадолго эти перспективы так меня захватили, что я даже упустил из внимания тот факт, что понятия не имею, существуют ли в этом мире коровы, лошади или какие-то их аналоги. Это была бы не жизнь, а мечта. Не самая популярная, но все же… Романтика диких прерий, закон фронтира, молодые и злобные выживут и прочее «старикам тут не место».
Возможно, через пару лет, или даже раньше, я и сам озверею от такой жизни, но можно же хотя бы попробовать?
Нет, нельзя.
Смахнув невольно набежавшую слезу, я выбил трубку о каблук, убрал ее в инвентарь и направился к удобствам. Идти до удобств было недалеко, всего шагов тридцать, и часть пути пролегала в тени какой-то хозяйственной постройки.
Когда я проходил мимо сарая, в этой самой тени что-то сдвинулось, я заметил это краем глаза, но не стал заострять внимание, потому что не был собран и насторожен, а наоборот, был немного пьян, слегка расслаблен и довольно меланхоличен.
В конце концов, я всего лишь человек, а не машина для убийства, и не могу быть настороже все двадцать четыре часа в сутки, или сколько у них тут эти сутки длятся, я этот нюанс тоже не выяснял.
Затем произошло сразу несколько вещей.
Я наконец-то добрался до удобств и протянул руку в дверной ручке.
Обеспокоенный моим долгим отсутствием Виталик вышел из трактира и, поскольку был гораздо более трезв, чем я, сразу обнаружил неладное.
— Чапай! — крикнул он.
Я обернулся и увидел выступившего из тени сарая Питера, уже изготовившегося вонзить отравленный стилет мне в почку. За его спиной скорее угадывалось, чем обозначалось, какое-то смазанное движение, и в следующий момент Питер взорвался фонтаном кровавых брызг, а его убийца вывалился из стелса.
И окраины города донеслись одиночные выстрелы, быстро перерастающие в настоящую канонаду.
Виталик выхватил дробовик.
Из-за угла выехал танк.
Кто-то что-то кричал о набеге серых орков из степи.
А я все смотрел на выступившее из тени лицо своего спасителя и не мог поверить своим глазам. Если Вселенная бесконечна, а Система просто охренительно велика, почему же я все время натыкаюсь на одни и те же рожи?
Глава 23
У Роберта Шекли в «Обмене разумов» был один персонаж, частный детектив Вальдец (он еще бармена ножом в сердце уложил на почве неконтролируемой агрессии), выдающийся специалист по теории поиска, которую он сам же и разработал.
Согласно этой теории, если двое ищут друг друга в этом огромном и безумном мире, их шансы на успех вырастут ровно вдвое, если одна сторона прекратит поиски и просто позволит себя найти.
При этом пункт обнаружения можно выбирать абсолютно произвольно, поскольку математическая вероятность, что кто-то кого-то таки найдет, для всех мест одинакова.
И стоило только Марвину послушать этого детектива и осесть на одном месте, как его тут же все нашли. Включая и потерянного в далеком детстве дядюшку.
В моем случае эта сомнительная стратегия уже один раз сработала: я сидел ровно, а Виталик с Соломоном меня нашли (правда, тут дело не обошлось без поискового маяка, который Соломон на меня повесил), но я никак не ожидал, что после этого она принесет успех еще дважды.
И на тебе.
И серые орки меня нашли (а сомнений в том, что ребята явились сюда из степи за моей головой и их древней реликвией у меня практически не оставалось), а вдобавок еще и это чучело объявилось.
— Димон! — радостно заорал я, а он как-то натянуто улыбнулся, стряхнул кровь со своих длинных кинжалов и убрал из в закрепленные на бедрах ножны.
Димон был одет, как плод запретной любви ниндзя и страстной любительницы БДСМ. Весь в чем-то черном и обтягивающем,
