И вас… — тут он замялся видимо, не зная, как ко мне следует обращаться.
— Василий, — сказал я.
— И вас, Василий.
— Ты терпишь из-за нас убытки? — спросил Кевин.
— Нет-нет, ваше величество. Столько, сколько вы мне уже заплатили, я и за две недели не зарабатываю. К тому же, для меня большая честь принимать вас в своем заведении…
— У меня нет никакого намерения ущемлять твоих сограждан в их священном праве надраться, — возвестил бог-император. — Каждому, кто захочет выпить в твоем заведении, пока мы здесь, первая порция за мой счет.
— Благодарю вас, ваше величество.
После того, как мы приступили ко второму ящику, у нас наконец-то проснулся аппетит, и Кевин снова подозвал к себе трактирщика. Дело уже было под утро, и бедолага едва стоял на ногах. Он покачивался от усталости и зевал.
— Думаю, повар ты уже отпустил, — сказал Кевин. — Тогда принеси нам каких-нибудь холодных закусок и иди спать. Мы сами себя обслужим.
— Как же можно, ваше величество…
— О, кажется, я придумал вариант, который тебя точно устроит, — сказал Кевин. — Давай я выкуплю твое заведение на… ну, до конца нашего веселья. Ты получишь деньги и отправишься домой, и то, что здесь будет происходить дальше, уже не будет твоей заботой.
Трактирщик немного помялся, видимо, набивая цену, а потом взял деньги, оставил нам ключи и ушел, рассыпаясь в благодарностях. Полагаю, за ту сумму, которую отвалил ему Кевин, он мог бы открыть целую сеть таких заведений, и еще бы на пару закусочных осталось.
Мы сходили в погреб, добыли себе сыра и холодного копченого мяса и вернулись в зал.
— Я все думаю об этом новом враге, — сказал я. — Может ли быть, что он и не враг вовсе, что имело место простое недопонимание? Типа, мы погорячились, они как-то не так отреагировали, а на самом деле еще не все потеряно? Может быть, нам стоит попробовать уладить этот конфликт… э… дипломатическими методами?
— Правильно ли я понимаю, мой друг, что ты предлагаешь переговоры? — поинтересовался Кевин.
— Не начинай, — сказал я. — Эта шутка раздражает меня всего лишь чуточку меньше, чем та песня. Но идея вступить в войну с целой цивилизацией, даже не попробовав с ней что-то обсудить, кажется мне не слишком удачной.
— И как ты это себе представляешь чисто технически? — поинтересовался Кевин. — Даже если мы допустим, что этот план может сработать, как ты отправишь туда парламентеров? Они вне Системы, телепортом туда не добраться, а космические корабли у нас, сам знаешь, так далеко не летают.
— Есть, как минимум, один космический корабль, который летает как угодно далеко, — напомнил я.
— Есть. И ты знаешь, кому он принадлежит. И еще ты знаешь, что его владельца невозможно найти, если он сам этого не захочет.
— Если я правильно оцениваю текущую ситуацию, владелец этого корабля очень скоро сам начнет нас искать, — сказал я. — Запомни этот твит.
— Ой ли?
— По крайней мере, тебя, — поправился я. — Но я-то в этот момент все равно буду где-то поблизости, так что наша встреча неизбежна.
— Это меня и тревожит, — сказал Кевин.
— После того случая мы виделись еще пару раз, — напомнил я. — И мы оба до сих пор живы.
— Но тогда ты не собирался реквизировать его корабль.
— А ты думаешь, он сам его не отдаст? — удивился я. — Ведь его любимое детище в опасности.
— Он не такой любитель переговоров, как ты, — сказал Кевин. — Во все те времена, что я его знал, он предпочитал силовые методы решения.
— Он не ищет легких путей, — согласился я.
— Он называет это "творческим подходом".
— Демиурга кусок, — вздохнул я.
Часам к одиннадцати утра Кевин таки заснул, уронив голову на стол. Я аккуратно переложил его на скамью, материализовал в руке сигарету и вышел на улицу, чтобы покурить.
Улица была пустынна, что для одиннадцати часов утра — явление довольно странное. Впрочем, кто же знает местные обычаи? Вполне возможно, что у них в городе очень ранняя сиеста.
Я докурил сигарету, затулил окурок о булыжную мостовую и вернулся в трактир. Меня слегка покачивало, но пьяным я себя не чувствовал, и, видимо, это надо было исправить.
Я глотнул бренди прямо из горлышка, прихватил с собой бутылку и уселся за барной стойкой. Наверное, будь я хотя бы чуточку более ответственным богом, мне стоило бы проверить личную почту на предмет провентилировать запросы верующих, но я рассудил, что кровавое воздаяние временно может и подождать. Месть — это блюдо, которое следует подавать холодным, так что пусть все немного поостынут.
Некоторое время я просидел на высоком табурете, отхлебывая бренди прямо из бутылки и тупо пялясь в стену. А потом Кевин проснулся и потребовал продолжение банкета.
— Ладно, — сказал он, после того, как мы осушили очередные бокалы. — Теперь я готов об этом поговорить. По крайней мере, мне так кажется. Мы облажались.
— Мы облажались, — согласился я.
— Возможно, нам не хватило всего пары часов.
— Кто же знал, что откат хлопнет так быстро, — сказал я. — В большинстве случаев это случалось не так, чтобы вот прям сразу.
— В любом случае, это неправильный расчет и это наша ошибка, — сказал Кевин. — То есть, в основном, моя. Мне не следовало вести его по следу из хлебных крошек. Надо было хватать его под руки и объяснять все в лоб.
— Его еще схвати, — заметил я.
— Как бы там ни было, мы не успели, — сказал Кевин. — Тем не менее, мы получили кое-какую полезную информацию, и сейчас я практически уверен, что откат не является результатом системного сбоя. Это не баг, это фича, заложенная в программный код, и мы оба знаем кто ее туда заложил.
— Только он ни черта об этом не помнит.
— Скорее всего, откат инициируется смертью кого-то из игроков, — продолжил Кевин. — Логично было бы предположить, что этим игроком является сам Виталик.
— Вот только это не он, — сказал я. — Мы с Сумкиным — кстати, где он? — поднимали логи одного из ранних сохранений, и там видно, что Виталик погиб задолго до того как все снова вернулось на стартовую позицию.
— Возможно, там есть какое-то дополнительное условие, — предположил Кевин.
— Непохоже это на Виталика, — сказал я. — Не тот он человек, чтобы пытаться сохранить собственную жизнь ценой жизни вообще всех.
— Непохоже, — согласился Кевин. — Но кто тогда?
— А ты не допускаешь мысли, что это вообще Федор при вводе налажал? Ткнул в какую-нибудь не ту переменную и кирдык всему сущему, включая сорок два?
— А ты у него самого не спрашивал?
— Спрашивал, разумеется. Он отрицает.
— Мне бы очень не хотелось, чтобы это
