одной здесь не выжить.
ГЛАВА 9: ЭМОЦИИ ПРОТИВ АЛГОРИТМОВ: РАЗРУШЕНИЕ ШАБЛОНОВ АКАДЕМИИ
Вечерний свет скользил по куполу станции, дробился в панорамных панелях холодными отблесками. Я шла по коридорам Академии почти на автомате. После разговора с преподавателем голова гудела так, будто внутри включили белый шум.
Возвращаться в изолятор не хотелось. Там даже дышать было тяжело. Хотелось просто остановиться, посмотреть на звёзды, но и этого мне, разумеется, не полагалось. Ноги сами вынесли меня к знакомой двери.
Лаборатория когнитивных симуляций.
Я замерла. Это место я помнила слишком хорошо. Именно здесь меня едва не размазало после симуляции. Именно здесь я впервые поняла, что их “исследования” — это не обучение, а вскрытие чужого разума без наркоза.
Я уже собиралась уйти, но имплант на запястье коротко завибрировал.
Доступ открыт.
Подозрительно. Я быстро огляделась. Коридор был пуст. Сердце неприятно сжалось, но любопытство оказалось сильнее. Дверь бесшумно разошлась в стороны.
Внутри лабораторию заливал мягкий голубой свет. По стенам плыли голографические экраны с чужими графиками и схемами. В центре, как и раньше, стояло кресло — то самое, в котором меня подключали к их машине. Я шагнула внутрь.
Если за мной и так следят через имплант, может, это и не запретная зона. Или, наоборот, ловушка. Но теперь хотя бы можно было проверить.
Подойдя к консоли, я коснулась интерфейса. Экран ожил. Потоки цифр, диаграмм, нейронные карты. Большая часть информации выглядела как бессмысленный шум, но я заставила себя смотреть дольше, искать повторения, формы, логику.
И тогда заметила проекцию мозга. Скорее всего, моего. Я достала планшет и нашла в заметках термины, от которых утром трещала голова.
Симуляции с перегрузкой. Когнитивные реакции. Нейронные связи.
Все их тесты были направлены не просто на эмоции. Они изучали, как работает мой мозг.
— Наблюдаешь? Хороший первый шаг.
Голос за спиной ударил резко, как разряд.
Я обернулась слишком быстро и прижала планшет к груди. В полумраке, у одного из экранов, стоял Шеррас. Золотые глаза светились почти хищно.
Раздражение поднялось мгновенно, почти перекрыв испуг.
— Ты? — голос прозвучал жёстче, чем я ожидала. — Шеррас, да? Решил продолжить запугивание?
Он даже не попытался изобразить удивление.
— Запугивание? Нет. На этот раз — предупреждение.
Я невольно отступила на шаг.
— О чём?
Он подошёл ближе, спокойно, без суеты.
— Эрхи наблюдают за тобой. Импланты, которые они ставят, — не помощь. Это контроль.
Он коснулся браслета на запястье, потом области за ухом.
— Их технологии всегда выглядят как удобство. На деле это цепь.
Мой взгляд сам собой метнулся к его жесту. На секунду захотелось проверить, нет ли у меня под кожей чего-то подобного.
Я заставила себя не двигаться.
— И зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я. — Вы ведь сами живёте так всю жизнь. Если всё понимаете, почему ничего не меняете?
Шеррас едва заметно усмехнулся.
— Потому что они почти всегда на шаг впереди. Любое движение фиксируется. Но это не значит, что выхода нет.
Я скрестила руки на груди.
— Конечно. И сейчас ты скажешь, что вы не сидите сложа руки и не ждёте, пока всё само рухнет.
Он прищурился, будто заново меня оценивал.
— Есть группы, которые ищут слабости в системе. Работают из тени. И, возможно, ты — одна из таких слабостей.
То ли он меня предупреждал, то ли что-то предлагал, но больше всего это походило на проверку, на пару с провокацией. Я уже открыла рот, чтобы надавить дальше, но новый голос прозвучал раньше.
— Интересная беседа.
Мы оба обернулись.
У входа стоял инструктор Коф Шордан. Руки за спиной, лицо спокойно до раздражения, янтарные глаза — как всегда слишком внимательные.
— Вы ищете слабости, — произнёс он, приближаясь. — Это похвально.
Шеррас резко сжал челюсть и бросил на меня взгляд, в котором сквозило уже не только раздражение, но и злость.
— Думаешь, сможешь играть на обе стороны? — бросил он. — Это тебя и погубит.
И, не дожидаясь ответа, вышел.
Мы с Шиарданом остались в лаборатории вдвоём.
Он сделал ещё несколько шагов. Его взгляд был спокойным, но от этого спокойствия хотелось что-нибудь сломать.
— Ты ищешь ответы, — сказал он. — Но пока боишься задавать правильные вопросы.
Я сжала зубы.
— Почему вы все разговариваете загадками? Хоть кто-нибудь здесь способен говорить прямо?
Шиардан чуть улыбнулся.
— А ты уже готова услышать прямой ответ?
Я ничего не сказала. Честно — нет. Сейчас я меньше всего была готова к ещё одной лекции от существа, который постоянно появляется именно там, где не должен.
Он, похоже, и без слов всё понял.
— Когда будешь готова, — произнёс он спокойно, — ответы станут очевидны.
И ушёл, оставив меня среди гудящих экранов одну. Я стояла, чувствуя, как внутри медленно поднимается злость. Они оба видят во мне что-то, чего я сама пока не понимаю. Но это не значит, что я позволю им вести меня, как им удобно.
Рука сама потянулась к коже за ухом. Ничего. Я медленно выдохнула и снова посмотрела на экран. Может быть, они действительно знают обо мне больше, чем я сама. Но это временно. Я провела пальцами по интерфейсу. Я не просто буду смотреть. Я найду ответы.
Планшет коротко завибрировал. Во вкладке расписания вспыхнуло новое сообщение, выделенное красным:
Вызов: Лаборатория эмоциональных симуляций. Сектор C-7. Время: 7:30.
Я уставилась на экран.
— Это ещё что…
Лёгкая вибрация импланта вырвала меня из полудрёмы. На экране планшета вспыхнуло красное уведомление:
«Вызов: Лаборатория эмоциональных симуляций. Сектор C-7. Время: 7:30.»
Опять.
По спине пробежал знакомый холодок. Каждая лаборатория в этой Академии означала одно: новый способ залезть мне под кожу.
Я провела пальцем по расписанию, но взгляд цеплялся не за лекции, а за вчерашние данные. Весь вечер ушёл на попытки понять, что именно они собирают о моём мозге. Потоки цифр, графики, схемы — чужой язык, чужая логика. Но кое-что я всё-таки вытащила.
Случайно открыв соседнюю вкладку, я увидела сравнительные данные. И поняла: мой мозг действительно работает иначе. Там, где у остальных линии шли ровно, почти монотонно, у меня всё вспыхивало красным, будто система всё время искала обходной путь.
Вот что их интересовало. Не просто эмоции или реакции, они изучали, как мой мозг выходит из перегрузки. Как переключается и выживает там, где их алгоритмы ждут сбоя. Я раздражённо потерла лоб и поднялась.
