тень Макса и она была слишком ровная. Я перевела взгляд на лицо матери еще не понимая, что такого увидела, что зацепило мой разум.
Голос мамы продолжал звучать, сквозь прикрытые ладошки в моих ушах. Но ее рот... оставался неподвижным. Она продолжала наступать на меня, но... песок. Ни одного отпечатка следов там где касались ее ступни, ни одного сдвига.
Именно это и спасло меня. Не чувство. Нет. Очевидная ошибка в проекции. Шов. Подделка. Это были не они. Мысль вцепилась в меня, как крюк. Это не они. Это собранная из моих воспоминаний ложь.
Ярость поднялась сразу, горячим, резким, и очищающим потоком наполнило мою грудь. Они коснулись неприкосновенного. Пытались исковеркать последние темлые воспоминания о моей семье. Семье, которую я потеряла. Они хотели не просто ранить. Хотели, чтобы я сама впустила это внутрь. Чтобы их фальшивка стала моей памятью.
— Хватит! — выкрикнула я в имитацию серого неба над головой.
На этот раз мир отозвался. Голоса дрогнули. Фигуры пошли рябью. Я же чувствовала себя так, словно меня вот-вот разорвет на части. Горизонт раскололся тонкими светящимися трещинами. Небо разорвалось, будто ткань, и из разлома хлынул холодный белый свет. Всё вокруг начало рушиться — дом, улицы, силуэты, лица.
Подделка осыпалась прямо у меня на глазах. Когда я открыла глаза, снова была в кресле. Кабели мелко дрожали. По телу шла запоздалая слабость. Я с трудом поднялась, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости и отвращения.
Они не тестировали меня. Они пытались влезть туда, что принадлежало только мне.
Харн подошёл ближе, скользнув взглядом по моему лицу.
— Интересно, — произнёс он спокойно. — Ты распознала манипуляцию быстрее, чем я ожидал.
Я ничего не ответила. Слишком хотелось либо рухнуть на пол, либо вцепиться кому-нибудь в горло. Точнее тому, кто первый попадется под руки. И это был профессор Харн.
Браслет на руке пикнул, словно предупреждая меня не совершать необдуманных поступков. Ярость и гнев сменились опустошением, и ощущением бессилия. Но плакать при них я не собиралась.
***
Шиардан наблюдал молча. Его расчёт оказался верным: стоило дать ей крошечный зазор и она не рассыпалась, а ударила в ответ, разрушив проекцию. Харн коснулся панели.
На экране вспыхнули графики красные, рваные, скачущие, как пульс на грани срыва.
— Ты чувствуешь боль, потому что не можешь контролировать свои воспоминания, — сказал он. — Мы можем избавить тебя от этого.
Я подняла на него взгляд.
— Это мои воспоминания. — голос звучал хрипло, ком сжимал грудь, но я была тверда в своем решении как никогда — В них то, из чего я состою. Я не отдам вам это.
На губах Харна мелькнуло что-то похожее на холодную усмешку.
— Сила? Нет. Эмоции это бесполезный механизм. Хаос, ведущий к слабости.
— Для вас, может быть, — выдохнула я. — Для меня нет. Можно воды?
Харн не ответил. Вместо него справа подошёл инструктор Шиардан и молча протянул стакан. Я взяла его не сразу, потом всё-таки сделала глоток. Вода была холодной, почти ледяной.
— Профессор Ашерон, — спокойно произнёс Шиардан, — Не стоит так спешить её подавить.
Харн резко повернулся к нему.
— Эмоции, не подлежащие контролю, угрожают порядку.
— Что может сделать одна маленькая землянка? — мягко возразил Шиардан.
Я, не удержавшись, кивнула в подтверждение, продолжая пить. Я пока не знаю его мотивов, и почему он вступился за меня, но была благодарна за передышку.
— Смотри, у неё дрожат руки. Ты видишь угрозу там, где следовало бы увидеть глубину.
Харн раздражённо отвернулся и провёл пальцами по панели.
— Я как раз и пытаюсь направить это, — холодно бросил он. — Прежде чем всплески чувств разрушат её изнутри.
И вышел, его шаги быстро растворились в тишине. Вирасс остался. Я всё ещё злилась — на профессора, на установку, на него, на то, что он видел слишком много. Но и отрицать его своевременного вмешательство не могла.
— Помни, — тихо сказал он. — Подавление эмоций не даёт ответов. Оно только создаёт новые вопросы. Сейчас тебе нужно не защищаться вслепую, а научиться слышать. Ты готова искать ответы?
Я с трудом выдержала его взгляд.
— Готова. Но ответы будут моими.
Он улыбнулся — легко, почти невесомо.
— Хорошо. Тогда покажи, как далеко ты сможешь зайти.
Шиардан шагнул в тень и исчез за дверью. Я осталась одна среди гудящих панелей и затихающих экранов. Сегодня они пытались заменить мои воспоминания фальшивкой. Этот раунд я выдержала.
Но сколько ещё ударов мне придётся принять, прежде чем они поймут: даже моя боль им не принадлежит?
#Киберпанк #ТехнологииБудущего #КосмическаяАкадемия #ПсихологическийЭксперимент #ЧужаяСРеальностью #КосмосИЛюбовь #ЧитайДальше #ИнтригаГарантирована #ВашКомментарийВажен #ОжидайтеРазвязки
ГЛАВА 10 ИМПЕРСКИЕ ПЛАНЫ
Через два часа я вошла в голографический зал.
Шаги глухо отдавались по гладкому металлическому полу. Пространство наполнял сдержанный гул голосов. Студенты в стерильно поблёскивающей форме стояли группами, что-то обсуждая перед началом занятия. На одежде многих крепились чипы, головы некоторых охватывали тонкие обручи с мерцающими индикаторами.
Фантасмагория.
Хотя, если уж быть честной, чего ещё ждать от космической академии.
Я замерла у входа, мгновенно ощутив себя лишней деталью в идеально собранной системе.
Высокий студент с серебристыми волосами и бесстрастным взглядом сказал достаточно громко, чтобы услышали все:
— Землянка уверена, что её примитивное восприятие поможет в симуляции? Или она опять окажется лишним грузом?
По залу прошёл тихий смешок.
К щекам прилила кровь, но я сдержалась.
— Хватит.
Голос Харна ударил по залу резко и сухо.
Он вышел из полумрака так, будто всё это время стоял там и ждал нужного момента. Даже самые дерзкие мгновенно притихли.
— Эта симуляция не про расы и не про личные обиды, — произнёс он. — Она про эффективность. Если кто-то провалится, причина будет не в её присутствии, а в вашей неспособности адаптироваться.
Серебристоволосый эрх слегка склонил голову, но уголок его губ дёрнулся в едва заметной усмешке.
Харн перевёл взгляд на меня.
— Пример 7-246. Подойди.
Я шагнула вперёд, стараясь держаться ровно, хотя внутри всё сжималось от раздражения.
Пример 7-246.
Будто имени у меня никогда и не было.
Харн повернулся к массивной голографической панели. На экране вспыхнул разрушенный город: провалившиеся дороги, дымящиеся кварталы, бегущие люди, завалы.
— Нестабильная среда, — сказал он. — Город после катастрофы. Ваша задача — стабилизировать ситуацию.
Он обвёл взглядом студентов.
— Эвакуация населения. Восстановление критической инфраструктуры. Локализация конфликтов.
