– Вы что, меня не слышали? Первые Клинки Шетов и Третьи Клинки Намалака мертвы. Все раненые и больные тоже мертвы, и ваши седельные мальчишки и девчонки. Все мертвы. У вас было право знать, а у них было право выбирать, но Гидеон отнял эти права, потому что важнее было ублажать чилтейцев.
– Нет, – сказал он. – Они тут ни при чем. Я сделал это по той же причине, по которой мы в степях прощаемся с больными – потерять нескольких всегда лучше, чем потерять всех, как бы это ни было больно.
В его сторону зашелестели еще шаги, и он пинком отправил свой жезл в огонь, не собираясь больше ничего говорить.
Я смотрел на него сквозь пламя, грудь вздымалась, я искал слова, которые заставят их всех прозреть, но я уже излил душу и слова закончились. У Клинков будет время подумать и переместиться между нами до того, как будет объявлено решение, но мне не нужно было видеть всех, чтобы понять – Гидеон победил.
Мои вены наполнились страхом, горячим как огонь, в который я бросил свой жезл. Но когда он загорелся, в свет костра вышел кто-то новый. Человек, который принес мне фонарь на поле боя. По-прежнему в маске и капюшоне, фигура в сером одеянии начала аплодировать, как будто мы давали какое-то представление.
– Моим соотечественникам стоит поучиться у вас выбирать предводителей, – сказал он, из-за акцента его левантийские слова звучали неестественно. – Я уже научился. Как я вижу, большинство из вас встали на сторону гуртовщика Гидеона, но в моих глазах его соперник куда более ценен. – Он повернулся к Гидеону. – Как я понимаю, обычно вы изгоняете тех, кто проиграл, но поскольку это невозможно, я избавлю вас от необходимости придумывать решение. Капитан Рах э’Торин и все его Клинки переходят на службу ко мне.
Никто не ответил. Даже Гидеон неуверенно оглядывал круг. Когда он посмотрел на меня, в его глазах показалось что-то похожее на замешательство и извинения.
– Я приму наказание согласно нашим законам… – начал я.
– Нет, – ответил человек в маске, во мраке за его спиной стояли солдаты. – Боюсь, это была не просьба.
Глава 19
Мико
– Из Коя никаких вестей?
Вопрос сорвался с моих губ вместо приветствия, и лорд-канцлер Горо вздрогнул и поклонился вместо ответа. После стольких лет стараний удержаться на тонкой ниточке между императором и императрицей он вечно был на взводе.
– Канцлер?
– Никаких, ваше высочество, – ответил он, глядя на выжженную солнцем почву между своими сандалиями. – Ни слова. В такое время и не стоит многого ожидать, так что я не считаю это… плохими новостями.
Кой в осаде. Император Кин мертв. В то утро я проснулась с узлом страха внутри, который не могли ослабить никакие попытки самоуспокоения. Куда бы я ни посмотрела, везде натыкалась на него. Я стояла на краю бездны, и единственная возможность двигаться дальше – это получить поддержку человека, который уже сказал «нет».
– Есть еще какие-нибудь новости? – спросила я.
– Новостей много, и, насколько я понимаю, мне следует передать их вам, чтобы вы доложили его величеству.
В его голосе слышались вопросительные нотки и толика неодобрения, хотя вчера вечером совет получил на этот счет указания от его величества, переданные устами лекаря Акио.
– Да, похоже, теперь это мои обязанности. – Я выпустила долго сдерживаемый вздох и махнула рукой, предлагая прогуляться по саду. – Однако, учитывая случившееся в Кое, я считаю своим долгом всеми силами помогать его величеству в это тяжелое время.
Канцлер никогда не улыбался, но кивнул, явно довольный моим ответом, и вышел вместе со мной на солнцепек. Я крепко сжимала свою ложь, а он – кипу бумаг в руках.
– Что ж, ваше высочество, скажем так: его величество не будет доволен сегодняшними новостями, так что найдите способ смягчить удар.
– Начните с самого худшего.
Канцлер вздохнул.
– Я записал все сообщения для императора на одном свитке, но, если коротко, из Коя ничего нового, как я и сказал. А города… – Он начал зачитывать список из бумаги: – Нондзе, Синьхай, Кимотари и Синьги разрушены. А другие… – Он снова обратился к списку: – Сиракумо, Каэсан и Дзинантон сдались. Чанчжоу и Энкумо тоже к этому близки, но пока что мы не знаем ничего определенного. – Он вздохнул. – Есть еще донесения с описанием зверств захватчиков, которыми я не буду вас нагружать, ваше высочество, но я записал их на свитке для его величества.
Образы, которые возникли при его словах, выглядели такими неуместными в залитом солнцем саду, где на нашем пути перелетала с деревьев на лианы пара щебечущих крапивников, совершающих свой утренний танец. Война казалась такой далекой, и я почти могла вообразить, что она никогда не коснется этих мест.
Канцлер Горо откашлялся.
– А ночью пришла депеша от генерала Росоки, ваше высочество.
– Где он?
Между бровями канцлера пролегла складка.
– По приказу министра генерал Росоки оставил в Линь’я минимальный гарнизон и выступил на запад. Это было три дня назад, но его величество хорошо знает эти земли и сумеет догадаться о текущем местоположении генерала лучше меня.
– А министр Мансин не видел депешу?
Складка углубилась.
– Министр Мансин ее видел и, несомненно, пришел к тому же выводу. Кстати, о его величестве. Министр сказал, что хотел бы сегодня изложить императору несколько предложений и испрашивает разрешения встретиться с ним с глазу на глаз.
– Это невозможно, болезнь его величества…
– Так я ему и сказал, ваше высочество. Он потребовал встречи с вами утром, чтобы это обсудить.
Говорить ему правду или нет? Я закрыла глаза и медленно выдохнула.
– Да, конечно. Продолжайте.
– Продолжать? Что ж, министр Гадокой тоже потребовал встречи с его величеством, так же как и губернатор Дох. Я взял на себя смелость и попросил дворецкого сообщать мне обо всех бытовых затруднениях, поскольку его величество болен, ее величество… отсутствует, а война на пороге.
Он произнес эти слова таким будничным тоном, что мне пришлось подавить смешок, но когда веселье прошло, оно оставило послевкусие зависти. Как просто было бы сражаться со всем миром с помощью пера, бумаги и придавая значение лишь официальным процедурам.
– Хорошо, – согласилась я. – Я рада, что вы взяли на себя ответственность за возможные бытовые неурядицы, пока все не войдет в колею.
– Но его величество мог бы предпочесть…
– Разумеется, я у него узнаю. – Я протянула руку за бумагами. – Если больше для него ничего нет, я отнесу ему бумаги и спрошу, какие будут указания.
Канцлер протянул кипу свитков.
– А что насчет министра Мансина, ваше высочество?
– Скажите ему, что я с ним увижусь перед заседанием совета.
Канцлер Горо замер, как угодивший в силок кролик.
– Министр уже на совете, ваше высочество, заседание началось час назад.
Едва сдерживая раздражение, я кивнула и зашагала по идиллической дорожке обратно, снова потревожив крапивников шелестом своего платья. По приказу императора я должна была присутствовать на заседаниях, чтобы докладывать ему. Наверное, глупо было думать, что они так легко пустят меня в свой круг и сочтут мое присутствие необходимым, но меня кольнуло, что они не пригласили меня даже после прямого указания императора.
Я настолько разозлилась, что собиралась ворваться туда, но, когда пришла, взбежав по лестнице в неприличном для дамы темпе, члены совета уже поднимались с мест. Министр Мансин посмотрел на меня из-за спин расходящихся людей.
– Ваше высочество. – Он почтительно поклонился, хотя вспышка в его глазах могла бы легко воспламенить циновки. – Его величество слышал последние новости с севера?
– Да, конечно, – сказала я с аналогичным раздражением. – Поправьте меня, если я не права, министр, но разве его величество не передавал, что я должна присутствовать этим утром на совете? Почему вы собрали совет без меня?
Голоса других чиновников за его спиной утихали по мере того, как все расходились по своим делам, но, даже оставшись в одиночестве, он не растерял уверенность.
