Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— Пожалуйста, лорд Арима, — устало произнесла она, — говорите понятными мне словами.

— Приношу свои извинения. Я имею в виду, что машина Хулио поймала голема в ловушку потому, что голем сделан из стали, которая реагирует на невидимую силу, создаваемую машиной. Но это не сработало бы с големом, сделанным из латуни или меди. Эти металлы реагируют по-другому.

— И мы не знаем, из чего сделан этот дракон, — пробормотала Рецки, и в ее глазах появилось понимание. — Так что мы не узнаем, сработает ли этот план, пока ваш механик не включит переключатель.

— Вот именно.

— Черт возьми.

— Если бы у нас была чешуйка дракона, мы могли бы протестировать ее, чтобы убедиться, что она обладает необходимыми свойствами, — сказал Арима, — Но без чешуйки этого не узнать.

— Эта подойдет? — спросила Блоха, сунув руку в карман.

— Где, черт возьми, ты ее взяла? — спросил Лукан, когда она подняла гладкую черную чешуйку, блеснувшую на свету.

— Нашла снаружи, — ответила девочка, пожав плечами. — Должно быть, она упала с дракона, когда тот приземлился на стену или что-то в этом роде.

— Ну? — спросила Рецки, взглянув на Ариму. — Эта подойдет?

— Да, — ответил он, протягивая руку за чешуйкой. — Я немедленно передам это Хулио.

— Я хочу получить ее обратно, — предупредила Блоха.

— Если этот план сработает, — ответила леди Рецки с мрачной улыбкой, — у тебя будут все чешуйки, какие ты захочешь.

Глава 40

БОЛЬШЕ ПЛОХИХ НОВОСТЕЙ

Лукан стоял у большого эркерного окна в зале Совета Ледяного Огня, глядя на кипевшую внизу деятельность. Приготовления уже были на продвинутой стадии, на Площади Священных Воспоминаний выстроились дюжины бочек с черным порохом. Отряд солдат — при поддержке трех големов — трудился над тем, чтобы поставить на место еще несколько бочек, причем генерал Разин был в гуще событий, яростно жестикулируя и крича на всех, кто двигался недостаточно быстро. Старик в своей стихии, подумал Лукан, и его сердце радовалось, когда он видел, как генерал движется с такой энергией — совсем не похоже на сгорбленного человека, которого он знал. Лорд Арима тоже был внизу, на площади, и наблюдал, как изобретатель Хулио Аркарди машет руками группе ошеломленных солдат, которым было поручено расставить машины эксцентричного мастера по местам вокруг большого медальона. Лукан спросил Ариму, как на самом деле работают эти машины, но объяснение по большей части ускользнуло от него — что-то о сжигании определенного вещества (название которого он не мог вспомнить), которое активировало металлические полосы (что бы это ни значило), а это значительно увеличивало естественный магнетизм железняка, который, в свою очередь, будет передан великой печати, превращая ее в гигантский магнит.

Или что-то в этом роде.

По правде говоря, он не имел ни малейшего представления о том, как работает этот процесс, и еще меньше о том, сработает ли он вообще. Ко всеобщему облегчению, Арима сообщил, что ячейка конструкта действительно обладает необходимыми свойствами для их плана, но, пока Лукан наблюдал, как Аркарди расставляет свои машины по краям медальона, казалось абсурдным, что такая уловка может заманить в ловушку существо, которое они выпустили. Тем не менее, он видел, как голем был надежно пойман устройством, работавшим на тех же научных принципах. Было понятно, что, увеличивая мощность, если это вообще подходящее слово, можно поймать что-то покрупнее. В любом случае, мы скоро это узнаем.

Приготовления на площади внизу были не единственным источником лихорадочной активности; несколько стюардов суетились в большом зале совета за его спиной, снимая портреты со стен и украшения с пьедесталов и споря о том, стоит ли сохранять деревянные стулья. Одному из них удалось уронить мраморный бюст на деревянный пол, и грохот от его падения на мгновение заставил комнату замолчать. Затем спор возобновился.

— Чертовы зубы Строителя! — рявкнула леди Рецки, даже не отвернувшись от окна. — Оставьте эти чертовы стулья!

Они оставили стулья.

— А что насчет него? — спросила Блоха, указывая на скелетообразную фигуру последнего короля Корслакова, который все еще сидел на своем троне в углу комнаты. Кинжал, положивший конец его правлению — и его жизни, — все еще торчал у него между ребер.

— Он тоже может остаться, — ответила Рецки. — Учитывая совершенные им зверства, быть стертым в порошок — это меньшее, чего он заслуживает.

Железная Дама продолжала пялиться в окно, в то время как стюарды продолжали суетиться у нее за спиной, но Лукан знал, что она не наблюдает за происходящим внизу. Она смотрела на дракона, который парил над Корслаковым; с наступлением сумерек его черный силуэт становилось все труднее различать на фоне темнеющего неба. Железная Дама боялась, что, вернувшись, они обнаружат, что половина города уже лежит в руинах, и даже отругала кучера за то, что тот ехал недостаточно быстро. Лукан разделял ее опасения — как и Разин, судя по выражению его лица, — но, когда они с грохотом вернулись через северные ворота, дракон просто описывал круги высоко в небе. Генерал полагал, что дракон просто выбирает свою первую цель, но Арима предположил, что, возможно, он был дезориентирован и не уверен, на что смотрит. Если там была душа дракона, утверждал он, то неудивительно, что конструкт отреагировал именно так. Он пробудился от тысячелетнего сна только для того, чтобы обнаружить, что его хозяева ушли, а на их месте появился странный народ; неудивительно, что это существо набросилось на них. Он даже предположил, что дракон, вероятно, был величайшим чудом инженерии Фаэрона в известном мире, и как таковой заслуживает изучения, а не уничтожения. Каменное выражение лица леди Рецки ясно давало понять, что она думает по этому поводу. Лукан, со своей стороны, мог думать только о шоке на лице Марни, о крови, брызнувшей из ее разорванной талии, и о том, что ее отца разорвало надвое, как кусок старого пергамента. Дракон уже уничтожил одну семью, подумал он, наблюдая за существом, парящим над городом. Сколько вскоре последует за этой?

— Почему он не нападает? — тихо спросила Ашра.

— Могет быть, и не нападет, — ответила Блоха. — Могет быть, улетит за море.

— И станет проблемой кого-то другого, — фыркнула Рецки. — Разве это не было бы славно?

— Миледи!

Все, включая Железную Даму, обернулись; в голосе вновь прибывшей безошибочно угадывалась срочность.

— Капитан, — ответила Рецки, приветствуя приближающуюся женщину резким кивком. — Доложите.

— Мы разместили на площади шестьдесят бочек с порохом, — ответила капитан, отдавая честь. — Некоторые поставки были задержаны из-за скопления людей на улицах. Большинство граждан подчинились приказу оставаться дома, но другие в панике