верю, ты врешь, – едва не плакала от ужаса женщина.
– Почему я должна врать? – моргнула, склонив голову набок.
– Он правда здесь? – мрачно спросил Инь Чэн. – Докажи.
– Почему я должна доказывать? – моргнула еще раз.
В этот момент яблочко из вазы с фруктами медленно поднялось в воздух и полетело ко мне. Там же из ниоткуда появился фруктовый нож и стал методично чистить яблочко, нарезать небольшими кусочками и скармливать мне. Было очень вкусно.
– Спасибо, – довольно улыбнулась я, надув щеки.
– Не за что, – мягко ответил призрак, а на лоб опустился холодный поцелуй.
– Эм, кхм, – тихо прочистил охрипшее горло глава семьи, а обстановка в комнате тем временем становилась все более настороженной. Я все еще не понимала, зачем должна доказывать присутствие дядюшки в комнате, но теперь никто не сомневался, что он здесь и у него нож. Переговоры пошли гораздо продуктивнее.
– Я принесу! Я сейчас все принесу!
Инь Чэн бросился к двери, но вдруг его обогнала Лань Вэнь со словами:
– Нет, я принесу!
У двери образовалась давка, на которую недовольно смотрела старушка. Бабушка Инь Пренебрежительно сморщилась, цокнула и махнула рукой:
– Папка с документами здесь. Кто бы оставил такие важные вещи вам – двум олухам? Идите сделайте мне горячий имбирный суп и принесите плед. Здесь холодно.
Инь Жун так сильно наплакался, что уснул на диване, поэтому не видел, как его родители выкатились из комнаты, захлопнув за собой дверь. Остались только мы с бабушкой. Теперь, оглянувшись, я поняла, что, скорее всего, эта комната принадлежала ей. Инь Чэн с супругой прибежали прятаться к маме? Как мило.
Никуда не торопясь, я продолжала послушно есть яблочко, обмениваясь заинтересованными взглядами со старушкой. Мне было нечего ей сказать, а вот у нее нашлась пара вопросов.
– Сяо Янь, – начала она, – для той, кого выдали замуж за покойника, ты на удивление спокойна. Тебе совсем не страшно?
Я отмахнулась, не раздумывая:
– В сентябре на пять дней застряла в Чикаго на фестивале еды. Вот где страх был. А дядюшка очень милый и заботливый. Я его совсем не боюсь.
Старушка сначала удивилась, а потом усмехнулась:
– Похоже, вы хорошо ладите?
Я доела яблоко и согласно кивнула.
Бабушка Инь прищурилась, наблюдая, как я тихонько шепчу призраку, что хочу вон ту грушу, а потом с довольным лицом ем тонко нарезанный фрукт. О чем-то подумав, она продолжила расспрос:
– И ты совсем не в обиде, что мы поступили… таким образом?
Сложно обижаться на тех, от кого изначально не ждал ничего хорошего. Еще сложнее обижаться на тех, кто выдал меня замуж за такого крутого парня, хоть и обманом, хоть и мертвого, хоть и насмерть. Я не думаю, что посторонние люди должны заботиться о моем благополучии, если даже родная мать, едва родив, выкинула зимой на улицу, как мусор. И то, что она вообще задала такой вопрос, было даже немного милым.
Здесь я могла ответить совершенно честно:
– Не в обиде.
Бабушка поджала губы, задумчиво постучала пальцем по подлокотнику и уточнила:
– Ты же понимаешь, что обряд минхунь – не пустой звук? Даже если вы не завершили церемонию, призрак уже привязан к тебе. И когда вместе с воспоминаниями он утратит человечность, то станет просто монстром, который убьет и заберет тебя к себе.
Я опустила глаза и увидела зависшую возле рта дольку очищенной груши, которая послушно ждала, когда я ее съем. Может показаться, что старушка говорит жуткие вещи, но вместо страха я вдруг остро почувствовала, что… была бы не против. Конечно, сказать что-то такое слишком стыдно, и даже мысль об этом заставила щеки потеплеть, но и открыто опровергать это было невозможно.
Наклонив голову, взяла ртом кусочек груши и на секунду почувствовала прикосновение ледяных пальцев к губам. Вот только вместо холода я почувствовала смущающий жар.
– Я понимаю, – спустя некоторое время все же ответила на заявление старушки. – Но, при всем уважении, мне кажется, что если решить проблему до того, как обряд будет завершен, то этого можно избежать.
В проницательности старой леди было не отказать. Разглядев решимость в моем лице, она скорее утверждала, чем спрашивала:
– Ты собралась помочь ему отомстить и отправиться в мир духов? Ты поэтому все еще не уехала. Но что, если это не поможет? Даже если Сяо Яна убили и ты найдешь преступников, он может не почувствовать облегчения. Злые духи сложнее, чем тебе кажется.
Я на мгновение позволила себе позорно и мечтательно прищуриться, глядя в окно. Было бы неплохо… Насколько я поняла, все, что произошло после смерти, он прекрасно помнит, за исключением самой смерти. Думаю, дядюшка не сразу обрел силу злого духа, а какое-то время был чем-то вроде потерянной души. Если бы однажды он полностью забыл свою жизнь и в его воспоминании осталось только это время, наше знакомство и будущие дни, насколько прекрасным было бы такое будущее?
Я безмятежно улыбнулась, глядя старой леди в глаза:
– Если это не принесет ему облегчения, я придумаю что-то еще. Однажды у него не останется сожалений, и он будет полностью свободен идти, куда пожелает.
– Юношеское благородство или детская глупость? – усмехнулась старуха. – Обряд минхунь либо сработал, либо нет. Может быть, ты могла бы уехать, и он не смог бы за тобой последовать. Ты ведь даже не знаешь, что из этого верно, а что нет. Тогда почему ты делаешь это все для него?
Потому что я влюбилась.
– Потому что я хороший человек.
Несмотря на пар изо рта и помутневшие стекла, у меня вспотели ладони. В последний момент успела изменить свои показания. Представляю, какой конфуз вышел бы, ляпни я правду перед всем честным народом. Наверное, что-то все же отразилось на моем лице, потому что Инь Ян становился все задумчивее и вообще никак не комментировал мою беседу с бабушкой.
Старушка шокировано посмотрела, а потом рассмеялась:
– Ну, похоже, это действительно так!
Я прожевала сочную грушу, облизнула губы, прищурилась и сказала:
– Похоже, вы все же немного беспокоитесь обо мне. Чувствуете вину?
Старая леди помрачнела, посмотрела недовольно и была вынуждена сказать:
– Не думай слишком много. Как бы там ни было, я защищала свою семью и ни о чем не сожалею. Они, конечно, жадные идиоты, но другой родни у меня нет.
– Инь Ян тоже был вашей
