вообще не в курсе, как тот погиб. А еще это заблуждение по поводу изнасилования невесты. Тут явно кроется какой-то злой умысел. Но тогда как объяснить это зловещее чувство причастности к убийству, которое идет от этого семейства?
Эмпатия – это как иметь оголенный нерв через все тело. Выносить общение с людьми становилось все сложнее, но у меня за спиной невинная душа, которая пострадала от несправедливости. Пусть обычно я всячески избегала контакта людей с этой своей стороной, находясь в вечном подпитии, но на этот раз обязана была пойти до конца. В конце концов, хоть это и не я убила Инь Яна, но с моей легкой руки его насильно женили. К тому же я точно помню, что в ту ночь грязно его домогалась. И пусть у меня ничего не вышло, но главное – намерение было. И теперь мне очень стыдно за свое ужасное поведение.
Если эти мучения смогут искупить проступок, будет не так уж и плохо. Все, что теперь остается, это узнать, от кого из семьи Инь я почувствовала причастность к преступлению.
Инь Жун отпадает сразу. С ним я уже все выяснила. Это точно такой же бедолага, который пострадал от невыразимого горя. Пусть он не смог разглядеть нестыковки в деле о своей возлюбленной, но кто будет объективен в гневе?
Остаются еще три человека. И здесь я уже не могу что-то утверждать однозначно. Каждый из них имеет к этому делу какое-то отношение, но, зная о махинациях с завещанием, я уже не так уверена в том, к чему именно относятся их чувства. Возможно ли, что они испытывают чувство вины за то, что воспользовались попутным ветром и забрали капиталы покойника?
Если так подумать, то каким было оригинальное завещание? Разве у дядюшки есть кто-то, кроме его семьи? Кому еще он мог оставить компанию, если не Инь Чэну?
К слову об Инь Чэне…
Инь Жун рухнул на колени и залился горькими слезами, не обращая внимания ни на кого. Ему нужно было все это выплеснуть, так что я не стала его трогать и, обойдя, подошла к его отцу. Как ни посмотрю, а он тут самый подозрительный. Своим чувства я привыкла доверять, так что решила зайти с этой стороны.
Ушлый старик не избежал участи остальных и тоже обиженно плакал. Так как он был сильно взрослым человеком с богатым опытом, то также имел немало вещей в своем прошлом, которые легли на сердце тяжелым камнем. Слезы – отличный способ сбросить их, но пока это не произошло, у меня есть место для маневра.
Задыхаясь от жуткой головной боли из-за использования дара, спросила:
– Как думаете, почему президент Инь стал злым духом?
– Потому что этот белоглазый волк даже после смерти не думает о семье! Что хорошего в том, чтобы позволить управлять компанией постороннему человеку? Разве не будет правильнее отдать это дело мне?
– Считаете, что он стал призраком, потому что узнал о подделке завещания? – потирая лоб, устало спросила я.
– Это не подделка, а восстановление справедливости! В конце концов, кто просил его умирать? Это его сыновья почтительность? Мы – семья, так что, разумеется, капиталы должны достаться нам!
– Разумеется, – усмехнулась я. – Вам известно, как погиб президент Инь?
– Нет! – сквозь зубы выкрикнул Инь Чэн, но это было не совсем правдой.
Рациональная часть мозга работает быстрее творческой, поэтому тактика быстрых вопросов позволит получить ответы, в которых не будет задействована фантазия человека. Откуда я знаю такую сложную вещь? Спросите Алину! Вечно меня допрашивает! Но сейчас эта наука очень пригодится.
Чтобы добиться ответа, я стала давить на Инь Чэна:
– Это вы его убили?
– Нет! – крикнул он, и вот это уже было правдой.
– Вы знаете того, кто убил?
– Что ты пытаешься этим сказать?! Инь Ян сорвался со скалы!
– Так знаете или нет?
– Нет!
– Но подозреваете?
– Да! То есть, ах, нет. Я хотел сказать нет!
– Но сказали «да». Это сделал кто-то из ваших родственников?
– Хватит, прекрати, убирайся!
– Тогда это был посторонний человек?
– Я ничего не знаю!
– Вы подкупили полицию?
– Что?! Нет!
– Вы оставили свой мобильный в кабинете. И кое-кто написал, что уплаченных денег недостаточно. Вы должны до конца дня перечислить еще два миллиона юаней, или дело пойдет в ход.
– Чушь! – ахнул китаец, рефлекторно похлопав себя по карманам в поисках телефона. Конечно, мобильник оказался на месте, но мне достаточно реакции Инь Чэна.
– Действительно, – болезненно улыбнулась я. – Мистер Инь, я понимаю, что вам не нравился племянник и вы не скорбите о его преждевременном окончании…
Со стороны двери раздался тихий смешок:
– Муль, правильно «скончался», а не «окончился». Я ж не фильм.
Инь Ян уже полностью стал прозрачным, поэтому я укоризненно посмотрела на дверь. Тц, какая болтливая. Но исправиться все равно не помешает.
– …то есть, о его коротком конце.
Дверь шокировано пробормотала:
– Зря я ночью сдержался, да?.. Теперь вовек не отмоюсь от этих слухов. Мультик, кончай допрос, пошли в спальню, беседовать будем. Посмотришь и на длину, и на продолжительность.
У меня аж дар захлопнулся от такого стыда! Головная боль существенно уменьшилась, но лицо полыхало, как Помпеи после извержения. Неужели нельзя простить иностранке ее плохое произношение?
Такое предложение призрака я просто не могла проигнорировать и решила атаковать в ответ. Обернувшись, едва слышно усмехнулась:
– Секундомер с линейкой брать?
– Бери рулетку! – ахнул он. – Секундомер не потребуется! Будешь ориентироваться по календарю!
Какое самомнение! Я восхищена! Укоризненно покачав головой с лицом настоятельницы пресвятого монастыря, решила сначала разобраться с мистером Инь.
– Хоть вам и не нравился президент Инь, но вы не стали бы убивать родственника. Вы не такой человек. Но поймите, что с моим уходом проблема не решится. – Я говорила мягко и проникновенно, добавляя к словам долю доверия через эмпатию, и нервозность мужчины нарастала, ведь он точно так же, как и члены его семьи, рассчитывали, что призрачный брак избавит их от гнета злого духа.
– О чем ты говоришь?! – сжав кулаки, раздраженно воскликнул Инь Чэн.
Я улыбнулась:
– Возможно, вы уже поняли, что с вашим племянником у меня сложились неплохие отношения. Все вы слышали об особенностях телосложения «инь», поэтому должны понимать, что я способна не только видеть его, но и слышать. После обряда
