платье совершенно не сочеталось с красным бархатом. Женщина не поднимала глаз, но украдкой бросила на них быстрый взгляд, как испуганное животное, и, когда их взгляды на мгновение встретились, Лукан увидел проблеск молодости в голубых глазах.
Она не так стара, как кажется, осознал он.
— Это все, — сказала Марни служанке, которая поклонилась и удалилась. — Итак, — сказала она, переключая свое внимание на вновь прибывшую, которая съежилась под красным взглядом Марни. — Ника — тебя зовут Ника, так?
— Да. — Голос женщины был едва громче шепота.
— Да, миледи, — поправила ее Марни, беря с соседнего столика полированный деревянный футляр на петлях. — А теперь я хочу, чтобы ты показала моим гостям то же, что показала мне. Ты можешь это сделать?
— Да, миледи.
— Превосходно. — Марни открыла футляр. Стали видны предметы, похожие на два серебряных обруча, спрятанных в складках шелка. В центре обоих были темные драгоценные камни. Марни осторожно взяла одно из них и протянула Нике. — Ты знаешь, что делать.
Женщина дрожащими руками взяла обруч и надела его себе на голову.
— Итак, — сказала Марни, переводя взгляд с Лукана на Ашру. — Кто хочет начать первым.
— И cделать что? — спросил Лукан.
— Увидеть воспоминания Ники о чуме. — Марни улыбнулась, когда Лукан и Ашра обменялись взглядами. — Это артефакты Фаэрона, — продолжила она, проводя пальцем по изогнутому краю обруча, который держала в руках. — Они позволяют нам переживать воспоминания друг друга, как если бы они были нашими собственными. Как будто мы сами пережили эти события. — В ее красных глазах светилось благоговение. — Невероятно, не правда ли? Это единственная пара, которую мы когда-либо находили.
— Мы… это есть и тот культ, к которому ты принадлежишь? — спросил Лукан. — Алый Трон?
— Культ? Алый Трон — не культ. Не то, чтобы это тебя касается. — Марни протянула обруч. — Кто будет первым?
— Я, — сказала Блоха, протягивая руку.
— Не ты.
Девочка фыркнула и щелкнула мизинцем.
— Позволь мне, — быстро сказал Лукан, прежде чем Марни успела заметить оскорбление. Он протянул руку и взял обруч, отметив голубоватый блеск металлического сплава и гладкое, безупречное мастерство, которое отличало все предметы, сделанные Фаэроном. — Так как же это работает? — спросил он, почувствовав легкое беспокойство, когда надел предмет на голову. Его предыдущий опыт работы с артефактами Фаэрона не заставлял его отчаянно желать большего.
— Увидишь, — ответила Марни. — Ника, начни с самого начала. Ничего не пропускай.
— Да, миледи. — Ника закрыла глаза. Мгновение спустя драгоценный камень на ее обруче вспыхнул бирюзовым светом.
Совсем как кольца Ашры, подумал Лукан, гадая, засиял ли в ответ его собственный драгоценный камень. Он резко вдохнул, почувствовав в голове внезапное ощущение, похожее на тяжесть. Это разум Ники соединился с моим? Ему сразу вспомнился случай, когда Волк сделал то же самое, но это было как-то по-другому. Скорее связь, чем вторжение. У него перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, когда комната вокруг него и все, кто в ней находился, погрузились в темноту. Внезапно он почувствовал, что падает, словно во сне; он попытался закричать, но не смог произнести ни слова. Вокруг него не было ничего, кроме темноты.
И затем:
Женщина лежит, завернутая в простыни, ее глаза были широко раскрыты и пусты, черные вены — щупальца — расползались по ее телу, как чернила под восковой кожей. Лукан протянул руку — не свою, детскую — чтобы дотронуться до женщины, но какой-то мужчина оттащил его в сторону. Мужчина положил руки ему — ей? — на плечи и сказал что-то, в чем слышался намек на успокоение — все будет хорошо, с нами все будет в порядке, — но его глаза были полны слез, а по щеке уже пробиралось черное щупальце…
Мощеная улица, покрытая грудами горящих тел, погребальные костры, черный дым, поднимающийся вверх и закрывающий солнце. Мужчины и женщины с завязанными тряпками лицами тащат тела — некоторые из них совсем маленькие — и бросают их на насыпи из трупов. Родители смотрят, как сжигают детей. Дети смотрят, как горят родители. Плач, Лукан плачет…
Люди в форме цвета огня — Искры — кричат и размахивают мечами. Лукан попытался проскочить мимо одного из них, но тот оказался проворнее; мощная рука обхватила его за плечи и швырнула на булыжную мостовую. Боль пронзила его бок. Мужчина возвышался над ним, представитель власти, но его глаза расширены от паники. Изо рта у него потекла слюна, когда он что-то прокричал. Назад. Другие Искры стоят неподалеку, выстроившись в ряд поперек улицы, охраняя големов, которые работают позади них. Лукан прищуривается, вглядываясь сквозь плотное скопление тел и дым от ближайшего костра. Стена. Големы возводят стену…
Ночь. Луны нет, но свет пожаров заливает улицы адским сиянием. Теперь горят не только тела. Ветер доносит крики. Плач. Смех — неистовый, истерический. Голод терзает Лукана, пока он крадется по улице, держась в тени. Он чуть не спотыкается о тело — мужчину с проломленным черепом и слипшимися от крови волосами. Другой крик, на этот раз ближе, привлекает его внимание: женщина, перебегает улицу, преследуемая мужчиной. Они скрываются в переулке. Крики прекращаются. В животе Лукана снова заворочался голод, такой сильный, что он чуть не падает…
Он дрожит, но не от холода. Он едва может дышать от охватившего его страха. Может, это и к лучшему; если бы он мог не дышать, тварь бы его не услышала. Даже из шкафа, где он прячется, Лукан слышит, как монстр передвигается внизу. Он надеется, что с Артемом все в порядке. А если нет… Тихий стон срывается с его губ, когда он слышит скрип лестницы. Оно приближается. Оно должно его найти. Окно, в отчаянии подумает он. Это его единственная надежда. Он выскальзывает из шкафа, крадется через спальню и тянется к задвижке — только для того, чтобы в панике обернуться, услышав шипение за спиной. Чудовище стоит прямо за дверью спальни, окутанное тенью. Оно медленно шагает вперед, стуча когтистыми лапами по полу. Лукан поворачивается к окну и возится с задвижкой. Казалось, та застыла на месте. Он кричит, услышав за спиной шаги чудовища, и закрывает глаза, ожидая, что вот-вот в него вонзятся когти, а раздвоенный язык коснется лица. Воздух прорезал крик, за которым последовал глухой удар, когда что-то падает на пол. Лукан осмеливается взглянуть — и видит Артема, сидящего верхом на спине чудовища, а существо бьется под ним. Вперед! кричит ученик кузнеца, его глаза расширены от ужаса. Беги.
Лукан бежит.
Воспоминание расплылось, словно его растянули по швам, и он снова почувствовал, что падает…
Он вздрогнул, резко открыл глаза, его дыхание стало
