и пусто. Она прошла в коридор, задумавшись, не находится ли Паук еще здесь. Или белки. Она поняла, что ей все равно. Она могла справиться с ними теперь. Она свернула ступеньки обратно на чердак. Отверстия для винтов в потолке выглядели плохо. Им придется исправить их, прежде чем они выставят дом на продажу.
Она заставила себя открыть дверь ванной в коридоре. Куклы Марка и Луизы стояли там, где они их оставили. Они казались ей пустыми. Они казались мертвыми.
Луиза заставила себя пройти по коридору в спальню родителей. Она встала в центре их комнаты и заставила себя закрыть глаза. Затем она послушала. Она стояла там долго и, наконец, снова открыла глаза.
Дом казался пустым. Никакой сущности. Никто в комнатах. Ничего в чердаке. Никакого веса прошлого. Никакого чувства ее мамы и папы. Казалось, кто-то поднял его и вытряхнул всех людей и всю историю и оставил его пустым, не домом больше, а серией коробок, соединенных ковровым покрытием от стены до стены, с ничего оставленного внутри.
Их дом больше не казался населенным привидениями.
ДЕПРЕССИЯ
Глава 28
По пути обратно в центр города Луиза пыталась сосредоточиться на том, что было перед ней: меняющиеся светофоры, выезд на мост, поворот на Ратледж-авеню, парковочное место возле больницы. Каким-то образом она добралась до пятого этажа и снова оказалась в зале ожидания.
— У нас не было свободных мест, — сказала ей медсестра за стойкой, — поэтому мы оставили его в блоке посленаркозного наблюдения.
Луиза вернулась. Медсестра с утра встала из-за стойки, когда Луиза проходила мимо.
— Доктор Дареш не могла найти вас, — сказала она. — Она хотела рассказать вам, как прошла операция, и проинформировать о постоперационном уходе. Я не знаю, когда она будет доступна снова.
Луиза извинилась, пока медсестра не потеряла интерес, и затем проскользнула через занавески у Марксовой кровати. Он поднял спинку кровати и сидел, упираясь на нее, глядя на отсутствующую руку. Когда она вошла, он посмотрел на нее.
— Его нет, — сказала она.
Выражение Марка не изменилось.
— Я сжег его, — сказала Луиза. — От него ничего не осталось. Папкин исчез.
Марк выпустил огромный вздох, и показатели на цифровом мониторе рядом с его кроватью резко подскочили.
— Мне нужно пиво, — сказал он.
Луиза почувствовала себя безмерно печальной. У них еще оставался дом, который нужно было продать, но это уже не был дом их родителей; это была просто обычная casa. Все было кончено. Раньше было так, но теперь все закончилось. Марк попытался поднять культю, но поморщился и вместо этого указал на нее.
— Вот почему я хотел нанять Агуттера, — сказал он.
— Ты меня обвиняешь? — спросила Луиза.
— Извинения не помешали бы, — сказал Марк.
— В чем? — спросила Луиза, не совсем веря, что они снова начали ссориться, но легко скатываясь в это, как в старые времена.
— Они не могут пришить ее обратно, — сказал он.
— Ты сам сказал мне... — Она не смогла произнести это вслух, потому что эти медсестры могли слышать все, поэтому она сделала пилаобразный жест рукой.
— Я думал, они смогут пришить ее обратно, — сказал он. — Как ты могла сделать это? Я не смог бы сделать это с тобой.
— Ты пытался убить меня молотком, — прошептала Луиза, надеясь, что это побудит Марка тоже понизить голос.
— Ты пыталась утопить меня у Калвинов, — сказал он.
— Мы согласились, что это был Папкин, — сказала Луиза.
— Значит, Папкин — тот, кто пытался убить тебя молотком, — сказал Марк, — но ты отпилила мою руку.
— Ты можешь умерить свой голос? — прошептала Луиза. — Мне пришлось соврать о том, что произошло, многим людям.
— Да, — сказал Марк, — потому что если бы они знали, что ты сделала, тебя бы обвинили в нападении.
— Марк, — прошипела Луиза, — ты серьезно обижен на меня за то, что я спасла твою жизнь, или это какой-то постоперационный сбой из-за того, что ты накачан лекарствами?
Занавеска распахнулась, и влетел парень, который выглядел недостаточно взрослым, чтобы быть в университете. На нем были сливовые хирургические брюки и очень неровная борода за маской Человека-паука.
— Привет, привет, — сказал он. — Я хирургический резидент. Они пытаются найти для вас доктора Дареш, но я просто хочу ввести вас в курс дела о том, что она вам скажет.
— Продолжение следует, — сказал Марк Луизе.
— Привет, — сказала Луиза хирургическому резиденту.
— Вы — сказала резидент, проверив свои заметки, — сестра. Вау, вы выглядите ужасно. Что вас так изуродовало?
— На меня упали полки, — сказала Луиза.
— Это ваша история? — с недоверием спросил Марк.
Луиза бросила на него взгляд «заткнись». Хирургический резидент не моргнул.
— Тяжелые полки, — заметил он. — Я доктор Сантос, и давайте посмотрим на этот участок ампутации.
Он осмотрел рану Марка.
— Хороший чистый разрез, — сказал Сантос, и Луиза чуть не сказала «спасибо», но сумела сдержаться.
Когда доктор Сантос перебинтовал руку Марка, он обратился к Луизе.
— Итак, я обсудил это с Братством, но скажу еще раз для Сестры. Нам не удалось пришить конечность обратно. Она не была достаточно холодной, как нам бы хотелось, и возможность повреждения нервов была выше, чем нам бы хотелось, но, сохраняя позитив, с таким чистым разрезом, как этот, мы можем подобрать вам очень хороший протез, и вскоре вы будете чувствовать себя как обычно.
— Я сомневаюсь в этом, — сказал Марк.
— Ист Коопер отлично справился с очисткой этой раны, — сказал доктор Сантос. — И большинство внутривенных вливаний, которые у вас сейчас есть, — это антибиотики, но может быть нагноение. Мы оставим хирургический дренаж на несколько недель, и через минуту одна из медсестер покажет Сестре, как его чистить, что ей нужно делать дважды в день. Мы можем выписать вас сегодня днем, я думаю, но мы дадим вам рецепт на пероральный антибиотик, и нам нужно, чтобы вы следили за местом разреза. Любое воспаление, отек, болезненность, лихорадка, вы нам позвоните. Но в остальном мы бы хотели видеть вас дома для восстановления. Всегда есть адаптация к потере конечности, но я думаю, что это лучший сценарий.
Доктор Сантос вылетел,
