— И учитывая это, капитан: предполагаете ли вы, что Амплитур обнаружил эту цивилизацию раньше нас? Представьте себе Человечество, сражающееся на стороне молитаров.
— Ни один не сражается за амплитуров. Они бьются только за себя. Но вы правы, мой косматый советник. Идея неприятная.
Они разошлись, каждый на свою станцию, каждый со своими мыслями.
— Мне так ничего и не пришло в голову, как это представить правительству? Как мне рассказать о вас? — Уилл сидел в комнате с Кальдаком и Соливик, Т’варом и С'ваном. Он спал очень мало предыдущей ночью. — Может, доказать им вашу силу, посадив ваши корабли-челноки в главных столицах, или что-то в этом роде?
— Наши исследования показали, что люди очень легко психологически травмируются, — сказала Соливик. — Мы бы предпочли, чтобы вы установили первоначальный контакт путем личного представления. — Оба внимательно наклонились вперед. — Вы должны понять, что идея составных правительств на одной планете, среди одного рода — это все еще внове и чуждо для нас.
— Облегчить местные заботы настолько, насколько это возможно, — добавил Кальдак. — Мы будем проводить одновременные представления для двух наиболее сильных сообществ.
— Я слышал о русском офицере на Васарихе, — проинформировал их Уилл. — Он, возможно, сделает эту работу лучше, чем я. Я хочу, чтобы мой дядя Эмиль был здесь. Он член городского управления, знает, как разговаривать с политиками.
— Вы знаете нас дольше, чем кто-либо из вам подобных. — Тон Т’вара был успокаивающим, убеждающим. — Вы все сделаете, как надо.
Так связать себя! Уилл подался вперед, сложив руки на коленях. Спинка его сиденья послушно согнулась, приспосабливаясь к его позе.
— Как я, по-вашему, смогу убедить людей? Они все равно не поверят этому, какого бы вида картины или магнитофонные записи я ни взял с собой.
— Я поеду с вами, — заявил Кальдак, удивив его. — Т’вар тоже поедет, вместе с гивистамом-регистратором и вейс на случай повреждения транслятора, Я думаю, присутствие четверых из нас собственными персонами будет достаточно убедительно, не так ли?
— Не сразу, — сухо ответил Уилл. — Сначала они будут думать, что вы из какого-нибудь кинофильма. Но вы правы: в конце концов они согласятся с очевидным. Тем не менее согласие с вами не означает одобрения. Допустим, что однажды люди замечают, что борьба осложнилась, переросла в большой конфликт, они оглянутся назад и потребуют, чтобы вы ушли. — Он почувствовал большую уверенность. Откровение, решил он, не обязательно означает запутанность. Принимая во внимание, что дела зашли уже далеко, это могло даже быть к лучшему.
— О, вы должны заставить страны укрепить оборону, так как никто не будет торопиться посылать войска помогать сражаться в вашей войне. Вот увидите.
Кальдак готов был возразить, но был прерван З’мамом. Только очень серьезные обстоятельства заставили командира проигнорировать рамки протокола.
— В настоящее время этого будет достаточно, — проворчал С’ван. Кальдак пристально посмотрел на коротышку, но промолчал.
— Если бы мы могли где-нибудь выйти на телевидение… — пробормотал Уилл.
— Нет. — Соливик настойчиво потребовала внимания. — Чтобы все было в порядке и выглядело убедительно, это должно быть сделано при личном контакте. Ваши примитивные визуальные передачи позволяют делать множество электронных хитростей.
— Будьте готовы к тому, что кто бы вам ни встретился, он будет в ужасе от вашего вида, — предостерег их Уилл. — Люди в этом случае могут быть очень похожи на сумасшедших.
— Ваше дело предупредить, — ответила она на его замечание.
Уилл глубоко вздохнул.
— Может ли один из ваших челноков долететь до Вашингтона? Я покажу вам на глобусе, где он находится.
— Мы знаем, где расположен Вашингтон, — уверенно сказал Т’вар. — Пока вы занимались своей музыкой, мы делали нашу работу. — Он пошевелил своими короткими, похожими на обрубки пальцами. — Я лично могу найти дорогу в Линкольновский мемориал, Смитсоновский центр и в Белый дом.
— Значит, вы знаете город лучше, чем я, — сказал ему Уилл. — Если я заблуждаюсь во всем этом и ваши люди правы, тогда это означает конец всего. Искусства, музыки, культуры, единого спокойного мира. Всего.
— Вы внушаете себе эту мысль, — резко возразил Т’вар. — Если кому-то и следовало бы внушить эту мысль преждевременно, то это следовало бы делать с’вану, но не нам.
Уилл усмехнулся маленькому чужестранцу.
— Ваш род будет смеяться над Апокалипсисом.
— Таков наш путь, — защищался Т’вар. — Вы и сами это хорошо знаете.
Уилл глубоко задумался. — Я не хочу приземлиться на лужайку перед Белым домом. Мы не должны давать повода для паники. Это должно быть такое место, где правительство не сможет посадить нас всех в тюрьму и изучать нас на досуге или использовать в собственных целях.
— Тогда где? — спросил Т’вар.
— Думаю, что я знаю такое место.
— Мистер Бенджамэн, сэр?
К. Р. Бенджамэн поднял глаза от стола на младшего помощника редактора. Глаза ее были широко раскрыты, лицо пылало. Он откинулся на спинку и заложил руки за голову.
— Сейчас я догадаюсь. Это опять Камбоджа, да? Что там сейчас случилось?
— Это не Камбоджа, сэр.
— Надеюсь, что нечто столь же важное. Я занимаюсь окончательной правкой к воскресному выпуску и не потерплю, чтобы меня дергали каждый раз, когда кто-нибудь пытается выехать на каком-то мини-кризисе, заслуживающем, по их мнению, редакционной статьи. Как, по-вашему, я должен выпускать эту чертову газету? Я не провожу, как некоторые, все свое время на приемах и встречах по сбору денег. В отличие от них, я действительно занимаюсь выпуском газеты.
— Я это знаю, сэр, — она заколебалась. — Но… там на крыше летающая тарелка.
Он наклонился вперед и рассеянно поглядел на экран компьютера.
— Что ж, неплохо. Скажи тем, кто это придумал, что они скрасили мой день. Видишь, я улыбаюсь, — кончики его губ слегка искривились. — Еще скажи им, что смешное один раз не будет смешным во второй, и если кто бы то ни было сегодня потревожит меня снова, они остаток своей карьеры проведут, сочиняя некрологи. Надеюсь, это не твоя идея?
— Нет, мистер Бенджамэн.
Он вернулся к своей работе, но лишь на минуту.
— Вы все еще здесь?
— С-сэр? На крыше, действительно, летающая тарелка. И в ней человек. Он говорит, что его зовут Уильям Дьюлак и что он из Луизианы.
К. Р. Бенджамэн сделал гримасу.
— Разумеется. Это все объясняет. Не правда ли?
