Через пару километров наткнулся на небольшую речушку с деревянным хлипким мостом – телегу с лошадью должен выдержать. Но машина уже вряд ли бы проехала. Прямо с мостков, благо они были низко, зачерпнул воды, обмыл лицо, напился. Да и поесть бы неплохо, только нечего да и в карманах пусто. Ладно, у меня теперь была цель – добраться до Москвы, найти свой дом в Петроверигском переулке, встретиться с Мишей, если он жив и вспомнит меня – полдела сделано. Правда, сказать легко – добраться, а как добраться – денег нет, поезда не ходят, дилижансов, как во Франции, нет. Если пешком, то это полторы сотни верст или искать попутное судно, наниматься кем-нибудь за харчи и работу.
Решил идти по дороге, или на реку наткнусь, или в город приду. Часа через четыре хорошего хода, когда я уже слегка взмок, впереди заблестела речная гладь. Река, насколько я помнил – Ока. Вышел на берег, присел перевести дух. По реке проплывало суденышко, небольшое, с прямым парусом. В какую сторону Москва? Никаких ориентиров не было. Я постарался припомнить, встал спиной к солнцу – стало быть, Москва на север. Ну точно, мне надо ловить попутное судно с правого берега, по течению реки. Выше по течению показался кораблик, нам по пути. Я стал размахивать руками, кричать – без толку. Может быть, не слышали, а может, не захотели приставать к берегу. Одет-то я по здешним меркам незамысловато – богатого кафтана нет, на голове шапки или тафьи нет, лицо бритое, а без бороды, какой ты уважаемый человек, так, шпынь ненадобный. Борода-то хоть отрастет, а вот с одеждой пока проблема. Решено – потихоньку двинулся вниз по течению реки. Если повезет, наткнусь на стоянку какого-нибудь судна, должны же они останавливаться на ночевку. Правда, до вечера, похоже, еще часа два-три. Я посмотрел на часы – шесть вечера. Но еще не факт, что ход моих часов совпадает с местным временем. По тому, как солнце склонялось к горизонту, похоже, время совпадало. Вдоль берега, метрах в пятидесяти, тянулась тропинка, вот по ней я и шел, чего по траве идти. Когда солнце уже стало садиться, увидел небольшую гавань и следы костров на берегу. Точно – место стоянки судов, уходить отсюда не след, кто-нибудь пристанет.
Попив воды из реки и смыв с лица дорожную пыль, уселся на пенек, буду ждать. Время тянулось медленно, но часа через два из-за пологого поворота показалась купеческая шхуна – с пузатыми бортами, низкой осадкой. Шхуна явно приближалась к берегу, мягко ткнулась в него носом.
– Эй, на берегу, держи конец!
Стоявший на мосту матрос кинул мне причальный канат, который я споро намотал на пенек, на котором сидел раньше. Со шхуны сбросили трап, сбежало несколько человек, начали собирать дрова для костра. Быстро темнело. Когда костер уже весело трещал дровами, освещая поляну, по трапу важно сошел купец, дородный, толстый, с окладистой бородой, одетый в шелковую рубашку под распахнутым кафтаном – сразу видно хозяин, солидный человек. Купец подошел к костру, кто-то услужливо подстелил коврик. Купец, пыхтя, уселся. Я подошел к купцу, поздоровался, поинтересовался – не в Москву ли путь держит.
Купец окинул меня неприязненным взглядом:
– А ежели и в Москву, тебе-то что?
– Да, вот, хочу в попутчики напроситься.
– Сам-то кто будешь? Немец?
– Почему немец? – слегка обиделся я.
– Одежа у тебя не нашенская, европейского покроя, да лицо голое, кто же ты после этого есть?
– Лекарь я, а что до одежды, так и в самом деле пришлось в дальних странах пожить.
– Деньги-то за провоз найдутся?
– Извини, почтенный, денег нет. Могу матросом отработать или в охране помочь.
Купец захохотал.
– Да какой из тебя охранщик, у тебя и оружия-то никакого нет. Да и в руках саблю али лук держать умеешь ли?
Тут уж засмеялась команда.
– Хорошо, пусть кто-нибудь против меня на кулаках выйдет. Уложу его – берешь меня, не смогу одолеть – видно не судьба.
Купец немного подумал, кивнул.
– Федор, выйди супротив.
Со шхуны спустился здоровенный бугай. Под тонкой рубашкой переливались бугры мышц, на звероватом лице бродила ухмылка. Если не повезет и кулачищем угодит в лоб – о дальнейшей дороге можно не беспокоиться. Одна надежда – опыт в драках и навыки современного боя. Бугай подошел поближе, немного пригнулся и вдруг молнией метнулся ко мне, выкинув вперед здоровенный кулак. Мое счастье, успел уклониться и подставить ногу. Бугай растянулся на земле и, пока сконфуженно поднимался, вокруг нас собралась вся команда шхуны. Федор поднялся, отблески костра бросали красноватый отблеск на выпученные глаза. Мужик, видно, не привык обороняться, прицеливаться к противнику, просто дал в глаз или в лоб и вся драка. Прошедшее падение ничему его не научило, подумал – случайность. Матрос снова кинулся на меня, я уклонился от удара, хотя кулак слегка задел мое плечо, и с разворота врезал ребром ладони по шее.
Федор упал ничком. Бой закончился. Команда ждала развлечения на ночевке, а тут два удара и конец боя. Люди разочарованно расходились, лишь один сердобольный попытался помочь Федору встать.
– Ну что же, уговор дороже денег, садись к костру, уже и похлебка готова, повечеряем да спать. Работать будешь со всеми, спать на палубе. Будешь отлынивать, выкинем с борта. Понял?
Я кивнул. Это все же лучше, чем идти пешком. Один и без оружия я буду легкой добычей лихих людишек. Правда, взять у меня нечего, так ведь они не знают. Обшарят теплый труп – а карманы пусты. Нет уж, я лучше на кораблике. Похлебали каши с мясом из одного котла, запили сытом, улеглись спать. Купец поставил двух людей на охрану. Утром быстро поели почти всухомятку – вареные яйца, зачерствевшие пироги – и тронулись в путь. Бизнес задержки не любит.
С утра был небольшой ветерок, парус легко нес по течению наше суденышко. Я поглядывал на берега, иногда узнавая знакомые места: излучину, деревеньку на берегу. Работы пока не было, и я молил Бога, чтобы ветер не стих. Идти на веслах – нелегкая задача. Корабельные мужики к такой работе привычны, а иметь руки с кровавыми мозолями на ладонях мне не хотелось. Сзади тихо подошел купец.
– Откуда будешь, из каких краев?
– Из Рязани, да только давно перебрался с семейством в Москву.
– А здесь как оказался?
– Судьба занесла, из дальних стран возвращался, да корабль наш на днепровских порогах утюгом затонул, еле спастись удалось. Спасались, кто как может, потому ни денег, ни одежды справной на мне нет, – на голубом глазу врал я. Нехорошо, конечно, врать, но не могу же я рассказать правду.
– А в Москве-то чем занимаешься? – не отставал купец.
– Лекарь я. Людям в болезнях помогаю, да дело небольшое у меня было, не знаю – все ли в порядке сейчас – не один год дома меня не было.
