— Не перебивайте меня, — оборвал Бекон. — Я служил в армии и все это знаю. Но я никогда не видел такого циферблата. Он не из нашего мира. Я говорю буквально.
— Да? То есть?
— Я встретил ее снова.
— Фрейду?!
Он кивнул.
— И снова на Кони-Айленде, возле роллер-костера. Я подошел к ней сзади, затащил в аллею и сказал: «Только пикни — и на этот раз будешь мертва наверняка».
— Она сопротивлялась?
— Нет. Без единой царапинки, свежая и девственная, хотя прошла только неделя. «Черная вдова», подкарауливающая мушек. Ей нравилось мое обращение.
— Не понимаю.
— Я понял, когда смотрел на нее, смотрел на лицо, улыбающееся и счастливое из-за моей ярости. Я сказал: «Полицейские клянутся, что в квартире никого, кроме меня, не было. Невропатологи клянутся, что в квартире никого, кроме меня, не было. Значит, ты — плод моего воображения, и из-за этого я неделю провел с душевнобольными. Но я знаю, как ты выбралась и куда ушла».
Бекон замолчал и пристально взглянул на меня. Я ответил ему прямым взглядом.
— Насколько вы пьяны? — спросил он.
— Достаточно, чтобы поверить во все, что угодно.
— Она прошла сквозь время, — произнес Бекон. — Понятно? Сквозь время. В другое время. В будущее.
— Что? Путешествие во времени?!
— Именно. — Он кивнул. — Вот почему у нее были эти часы. Машина времени. Вот почему она так быстро поправилась. Она могла оставаться там хоть год или сколько надо, чтобы исчезли все следы. И вернуться — Сейчас или через неделю после Сейчас. И вот почему она говорила: «Сигма, милый». Так они прощаются.
— Минутку, Эдди…
— И вот почему она хотела, чтобы дело подошло так близко к ее убийству.
— Но это ни с чем не вяжется! Она хотела, чтобы ее убили?
— Я же говорю. Она любила это. Они все любят это. Они приходят сюда, ублюдки, как мы на Кони-Айленд. Не для того, чтобы изучать или исследовать, как пишут в фантастике. Наше время для них — парк развлечений и аттракционов, вот и все. Как роллер-костер.
— Что вы имеете в виду?
— Эмоции. Страсти. Стоны и крики. Любовь и ненависть, слезы и убийства. Вот их аттракцион. Все это, наверное, забыто там, в будущем, как забыли мы, что значит убегать от динозавра. Они приходят сюда в поисках острых ощущений. В свой каменный век… Отсюда все эти преступления, убийства и изнасилования. Это не мы. Мы не хуже, чем были всегда. Это они. Они доводят нас до того, что мы взрываемся и устраиваем им роллер-костер.
— А Лиз? — спросил я. — Она верит в это?
Он покачал головой.
— У меня не было возможности ей рассказать. Шесть прекрасных футов ирландской ярости. Она забрала мой револьвер.
— Это я слышал, Эдди. Где Лиз теперь?
— На своей старой квартире.
— Миссис Элизабет Бекон?
— Уже не Бекон. Она живет под девичьей фамилией.
— Ах, да. Элизабет Нойес?
— Нойсс? С чего вы взяли? Нет. Элизабет Горман… Что, вы уже уходите?!
Я посмотрел на свой измеритель времени. Стрелка стояла между двенадцатью и четырнадцатью. До возвращения еще одиннадцать дней. Как раз достаточно, чтобы обработать Лиз и толкнуть ее на определенные действия. Револьвер — это кое-что… Фрейда права. Я встал из-за стола.
— Пора идти, Эдди, — произнес я. — Сигма, приятель.
], пони для игры в поло и пистолеты с глушителем.
— HimmelHenGottSeiDank![14] Я свихнулся, дружище, совсем свихнулся. Эклектик, видит Бог! — говорил мистер Аквила ошеломленному владельцу универмага. — Weltmann. nicht wahr?[15] Мой идеал — Гёте. Tout le monde[16]. Черт возьми.
Речь мистера Аквилы была впечатляющей мешаниной исковерканных метафор и значений. Он сыпал словами на дюжине языков и диалектов со скоростью пулеметной очереди. Кроме того, создавалось впечатление, что он лгал ad libitum[17].
— Sacre bleu[18], Иисусе! — как-то сказал он. — «Аквила» имеет латинское происхождение. Означает «орлиный». О tempore, о mores[19]. Речь Цицерона. Мой предок.
И в другой раз:
— Мой идол — Киплинг. Взял от него имя. Аквила — один из его героев. Черт возьми. Величайший негритянский писатель со времен «Хижины дяди Тома».
В то утро, когда мистера Солона Аквилу впервые в жизни постигло разочарование, он ворвался в антикварный магазин «Лаган и Дереликт», который специализировался на продаже картин, скульптур и других предметов искусства. Мистер Аквила намеревался купить картину.
