Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 320
– Эй, генерал! Где столько медалей навоевал?
Пятеро малолеток, отставив в сторону спортивные сумки, докапывались до Адмирала Канариса. Безобидный псих улыбался, взмахивал руками, будто собирался улететь на юг, в теплые края, и вещал что-то про субординацию и младших по званию. Приезжие, догадался Данька раньше, чем заметил на сумках одинаковые, сделанные под трафарет, надписи: «Спортклуб «Барс». Чугуев». Спортсмены. Со стадиона «Динамо» идут. Скучно им, придуркам.
Никто из местных не стал бы обижать Адмирала.
В ближнем дворе, рассевшись на скамейках, цветастая толпа цыганок обедала кефиром с пончиками, ничуть не интересуясь психом и малолетками.
– Гля, ордена!
– Дай потрогать!
– Отставить самоуправство! Орудия, к бою! Комбат, доложите готовность!
– Ну дай, не жидись…
– Орден бабок стоит… Эй, дурак, зачем тебе столько?
– Поделись, а?
По щекам добродушного Канариса текли слезы. Маленький верткий нахал откручивал у него с лацкана заветный орден, которым сумасшедший дорожил пуще жизни, а орудия не спешили ударить по обидчику прямой наводкой. Отталкивая нахала, Канарис делал это робко, чуть ли не извиняясь, словно больше всего на свете боялся причинить «барсу» физический вред. Хохот остальных вынуждал психа нелепо, заискивающе улыбаться в ответ. Дескать, комбат, вы доложите, и разойдемся по-хорошему, как в море корабли.
Слезы и улыбка.
Равнодушие цыганок.
Март месяц.
Данька вклинился между спортсменом и Адмиралом Канарисом, оттирая любителя чужих орденов прочь. От юного мерзавца пахло табаком и еще почему-то – свежими огурцами.
– Все, парни. Повеселились, и хватит. Ваше превосходительство, шли бы вы отсюда…
– Выношу вам благодарность, кадет! Перед строем…
Что подвело Даньку, так это привычка считать малолетками всех, кто младше его на пару лет. Двое юниоров, телосложением напоминавших уменьшенную копию амбала Вовика, ловко вывернули ему руки. В спине что-то хрустнуло, левое плечо пронизала острая боль. Пытаясь вырваться, он трепыхался рыбой в сачке. Только рыбы немые, а Данька умел разговаривать.
– Я кому сказал! А ну, пусти…
– Ага, щас, – ухмыльнулся верткий. – Уже пускаем.
Спортсмен чуть-чуть подпрыгнул, крутнувшись, и с разворота пнул Даньку ногой в живот. Боли не было. Просто воздух превратился в воду: гнилую, вонючую, с радужными пятнами бензина. Дышать таким воздухом невозможно: он бултыхается в легких, заставляя тело содрогаться от мучительных спазмов. Лучше, конечно, потерять сознание, но не получается.
– Ку-ул! – одобрили удар остальные.
– А ты, генерал, не торопись. – Верткий примерился к обмякшему Даньке. – Ты обожди. Мы с этим перетрем и добазарим…
Сквозь слезы, застлавшие глаза, Данька пытался откатить верткого назад, на роликах. После истории с Гадюкиной мамашей он ни разу не повторял этот фокус: надобности не было. И, видимо, разучился. Верткий стоял тут, напротив, никуда не откатываясь. Дышать по-прежнему не получалось, в висках колотилась обезумевшая кровь. Улица расплылась, гомон цыганок превратился в шелест: тысячи, мириады листьев…
Лес.
Летний жаркий лес.
И рука, распростертая над стрелком: ласковая мамина рука.
Наверное, он все-таки лишился чувств. Потому что вместо листьев на деревьях росли фотографии. А руки оттягивала тяжесть винтовки. Тринадцать с половиной килограммов, не шутка. «Barret «Light Fifty», 12,7 мм, под патрон «Browning Machine Gun». Из этой американской снайперки можно пробить легкобронированную машину, не говоря уже о человеке в бронежилете. Отдача убийственная; если б не передача импульса на затворную раму, она разнесла бы запирающий механизм.
Почему такая дикая пушка? Откуда?!
Стрелок мотнул головой, гоня посторонние мысли. Передернул затвор, с неожиданной легкостью вскинул оружие к плечу. Из тяжеленного «Light Fifty» обычно стреляли с пулеметных сошек-треног, но здесь, в лесу, действовали иные законы. Ни дать ни взять, скрипач-виртуоз получил в свое распоряжение инструмент работы Страдивари.
Ствол заскользил по листьям-снимкам, безошибочно выбирая нужные.
Нет, он не стрелял. Боялся спустить курок. Просто целился, вглядываясь в лица, ждал, пока на них не выступят зеленоватые прожилки, словно на настоящих листьях, и вел стволом дальше. Запах смазки вплетался в ароматы леса. Над головой молчало небо: рука, заботливая и хранящая. Очень хотелось, чтобы Адмирал Канарис тоже оказался здесь: в безопасности. И дядя Петя. Почему сейчас вспомнился старый тирмен? Кто знает? – может, в этом лесу дяде Пете самое место…
В уши ворвался визг тормозов.
«Откуда в лесу машина?» – запоздало удивился Данька.
И снова научился дышать.
Руки его были свободны. За спиной стоял Вовик, держа обоих спортсменов-тяжей «за шкурняк». Рядом с Вовиком, находившимся в скверном расположении духа, молодежь выглядела несерьезно. Особенно после того, как джип юзом вылетел на тротуар, едва не задавив кое-кого из команды. Вовик держал, тяжи висели, а перед вертким садистом, набычась, медлил Тимур.
Два очень похожих человека. Две бойцовые собаки.
Их разделяло полтора десятка лет и тонна жизненного опыта.
– Типа гуляем? – Тимур спросил еле слышно, но верткий отступил на шаг. – Со мной гуляй, пацан. Я добрый…
Верткий оказался не из трусливых. Он снова подпрыгнул, желая опробовать на Тимуре свой коронный прием. В последний момент Тимур отступил вбок, пропуская бьющую ногу мимо, ухватил верткого правой рукой за волосы, левой – за штанину на бедре и присел на корточки. Правда, перед тем как присесть, добрый шустрик саданул малолетку коленом в промежность.
Лицо Тимура дергал нервный тик.
– Зашибись, в натуре! – одобрил Вовик, любуясь, как юниор корчится на асфальте. – У нас в райцентре… Даня, мне их мочить или пускай живут?
– Пускай… живут…
Вовик расстроился:
– Ну ты, блин, мать Тереза! Кого ж мочить, если не этих жабонов? Ладно, пацан сказал, пацан ответил. Тимыч, ты его совсем без яиц оставил или как? Дерни, проверь…
Ствол таял, теряя четкость очертаний. Цилиндр дульного тормоза, оптический прицел… Таяли лес, листья, фотографии, горячее небо без единого облачка в синеве. Адмирал Канарис стоял рядом, вплотную, заглядывая Даньке в глаза, как если бы спешил поймать тень исчезающего леса. Лицо психа было невероятно напряженным, почти разумным. «Что там? – без слов спрашивал Адмирал, не надеясь на ответ. – Как там? Ты ведь знаешь, ты видел… Как там, а?» И Данька не знал, что сказать сумасшедшему.
Ознакомительная версия. Доступно 48 страниц из 320
