Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 198
— Я хотела бы умыться, — сменила тему Наан на более насущную. — Я вся пропиталась потом.
— Самки всегда радуют меня своей практичностью, — кивнул Лайвар. — Но я предусмотрел это. Сосуд с водой — возле проектора. Ладно. Не скучай. И не бойся: рано или поздно я появлюсь.
Он поднялся, вытянул вверх свои крючья, и, зацепившись за нижнюю скобу, полез обратно в тонель.
Оставшись наедине, Наан откинулась на спину и немного полежала на крыльях, прикрыв глаза и чувствуя удовольствие от того, как усталость мало-помалу покидает мышцы. В голову полезли воспоминания сегодняшней ночи, и желание умыться усилилось.
Она спустилась на пол и нашла мнемопроектор. Это была обычная учебная модель. Наличие возле прибора мягкого коврика слегка умилило ее. «Таракан»-Лайвар проявляет о младшей сестре трогательную заботу. Как он и обещал, тут же стоял и объемистый кувшин с водой. Сосуд был старинный, серебряный, с вычеканенным знаком Хелоу на боку. Возможно, когда-то он принадлежал главному счетчику Мари. Наан знала, что серебро сохраняет воду свежей сколь угодно долго, и вновь предусмотрительность брата отозвалось в ее душе благодарностью.
Она сбросила одежду и, отойдя с кувшином к противоположному углу, расправив крылья, с удовольствием смыла со своего тела грязь, пот и память о прикосновениях Дент-Харрула. Она попыталась понять, изменилось ли в ней что-то этой ночью. И с удовлетворением пришла к выводу, что не изменилось ничего. Она не ощутила в себе ни отвращения к физической любви, ни особого желания ее повторения.
Обсыхая, она вернулась к прибору и присела возле.
Цилиндрических мнемоносителей было два.
Внезапно ощущение покоя сменилось страхом. Наан подумалось вдруг, что, возможно, ей всю жизнь теперь придется скрываться от гнева императора, и все ее дальнейшие годы будут протекать в подобных невзрачных потайных уголках, где единственной радостью будет возможность умыться…
Одно неприятное чувство выволокло на свет из закоулков ее души и другое, не менее тягостное. Мысль о Лабастьере отразилась беспричинным, но пронзительным чувством вины.
Наан поняла, что ее психика переполнена впечатлениями. Ей стало зябко, и она накинула на плечи блузу. А затем, не столько из любопытства, сколько для того, чтобы хоть как-то отвлечься от неясных, но горестных раздумий, нацепила обруч мнемодатчика на голову и сунула один из носителей в приемное отверстие аппарата.
С мягким жужжанием цилиндр втянулся внутрь. Наан привычно закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на чужих мысленных образах. Но они ускользали, словно мимолетное цветное сновидение, содержание которого невозможно восстановить уже через миг после пробуждения; они протекали мимо нее потоком чужих грез, слишком посторонних и непривычных; они тянулись пучками тончайших невесомых нитей… Но Наан, пользуясь навыками, полученными в информатории Храма, продолжала «нащупывать» эти нити, продолжала попытки двигаться вместе с ними…
Наконец ей удалось это, и она поплыла по течению.
…Оглянулась по сторонам. Точнее, оглянулся тот, чьими глазами она сейчас смотрела, тот, с чьего сознания была снята когда-то эта мнемозапись.
Она сидела на толстой ветке перед дуплом, свесив ноги вниз. Ее окружал древний сумрачный лес. Ноздри щекотали сладкие запахи прелости и древесной смолы, никогда раньше ею не ощущаемые. Природа вокруг была дикой и девственной, нигде не было заметно никаких следов бабочек. Ветерок ласкал ее волосы, и чувство покоя охватило ее.
Мнемокопирование производится обыкновенно в одном из двух форматов. В первом запись позволяет пользователю лишь видеть, слышать и ощущать то, что когда-то видела, слышала и ощущала бабочка-мнемодонор. Запись, произведенная во втором, усложненном, формате, включает в себя не только ощущения, но и память, мысли, образы подсознания; работая с мнемоносителем этого формата, пользователь как бы живет жизнью бабочки-донора, на время теряя собственную личность.
Эта мнемозапись, как Наан стало ясно сразу, была произведена в первом, упрощенном, формате, и она оставалась лишь наблюдателем, имеющим собственные мысли и чувства.
Внезапно невесть откуда, подкравшись абсолютно неслышно, прямо перед ней возник статный голубоглазый самец маака, чем-то неуловимо знакомый Наан. Мелко трепеща крыльями, он завис напротив, на расстоянии вытянутой руки, и стало ясно, кого он ей напоминает: ее высокопоставленного жениха.
— Ты должна поговорить с нашим сыном, жена моя, — сказал самец, глядя ей прямо в глаза. И от его взгляда, в котором ясно читались сила и благородство, у Наан по коже пробежали мурашки.
Язык, на котором он говорил, не был языком махаон, но Наан понимала его. Судя по всему, это был язык маака. Следующая же его фраза подтвердила эту догадку:
— О возлюбленная жена моя. Мы не должны проливать кровь наших сородичей — маака. Останови его.
— Но как? — Наан чувствовала, как шевелятся ее губы, но говорила не она. Чужим был и голос, который она слышала, чужим был и язык. — Ты ведь знаешь, он не послушается меня.
— Пригрози ему проклятием.
— Он не суеверен. Кроме того… Я вовсе не убеждена, что он неправ.
— Не убеждена?! — лицо самца окаменело. — Он готовится убивать твоих соплеменников.
— Они и сами постоянно убивают друг друга… Не сердись. Успокойся. Сядь со мной рядом, и я кое-что объясню тебе.
— Рамбай не устал.
Услышав это имя, Наан даже вздрогнула. Она была потрясена. Так вот чью мнемозапись она читает: самой святой Ливьен! Это ее губами она произносит:
— Лабастьер уверяет, что он несет народам маака и махаон справедливую структуру, стабильность, покой и процветание. А бабочкам действительно не хватает всего этого. Если не будет войн, не будет казней, не будет уродования куколок для превращения их в думателей…
— Только для начала он поубивает всех, кто с ним не согласен… Он уже принес «справедливость и покой» племени ураний…
— История бабочек не знает таких ступеней вверх, которые бы не были обагряны кровью. Да, он собирается сражаться. Но спасенных жизней в итоге будет во много раз больше.
— Откуда Ливьен знает, что наш сын — бог? Может, ему это только кажется?
— За ним — огромный опыт бескрылых…
— Которые убили сами себя, — голос Рамбая был полон сарказма. — «Бескрылые»! Мне противно это слово! Почему вы все так преклоняетесь перед ними?.. Лучше бы наш сын учился у ураний! Вместе с «мудростью» бескрылых думатель перелил в его голову и собственное презрение к бабочкам. Рамбай думает так.
На этой фразе эпизод оборвался. И сразу, без перехода, начался следующий.
…Они подлетают к городу маака. Ливьен, Рамбай, два десятка самых преданных воинов-ураний и три сотни абсолютно одинаковых Лабастьеров. Слаженность и синхронность движений последних подтверждают тот факт, что психически все они — суть одно существо.
Лишь тот, что летит ближе всех к Ливьен, немного отличается от других внешне: он выглядит несколько старше.
Город маака представлял собой нагромождение тысяч полупрозрачных сфер, соединяющихся друг с другом сетью труб-коридоров, и высоких сторожевых башен, торчащих из этого хаоса в небо. Самые длинные трубы, связывающие наиболее отдаленные друг от друга сферы, были двойными и имели слюдяные окна.
Наан никогда не интересовалась жизнью маака, однако кое-что все же помнила из занятий. Вот и сейчас она вспомнила, зачем нужны эти сдвоенные параллельные трубы: в каждую из них мощными компрессорами нагнетается воздух, и бабочка, лишь расправив крылья, может часами, не уставая, мчаться в пневмопотоке к нужному ей месту.
Город приблизился, и стали видны сотни следов внешних нападений на него. Тут и там торчащие из сфер трубы коридоров не вели никуда, а обрывались и были запаяны. Да и сами сферы были усеяны трещинами и даже огромными заплатами. Еще более плачевно выглядели сторожевые башни. Скорее всего, они многократно разрушались и восстанавливались: на опорах чередовались обугленные, обезображенные кислотами и обновленные участки…
И все же, несмотря на все это, своими масштабами Город маака поразил воображение Наан, пожалуй, даже более, чем современная столица махаон.
Бел или черен ты, или сер,
Времени — все равно.
Жил-был Охотник, и он, например,
Твердо усвоил одно:
Всех ожидает один барьер,
Что облететь не дано…
«Книга стабильности» махаон, т. I, песнь XI; учебная мнемотека Храма Невест провинции Фоли.
По-видимому, в данный момент маака и махаоны находились в состоянии перемирия. Ливьен поняла это по тому, что множество бабочек были сейчас не в сферических помещениях, а порхали рядом, прямо под открытым небом.
Ознакомительная версия. Доступно 30 страниц из 198
