Гарри Гаррисон - Смертные муки пришельца

Гарт попытался встать. Он прижимался головой к шершавой деревянной стене, пока тошнота не прекратилась.

– Он умер. – Это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.

– Да, недавно. Иначе я не смог бы уйти тебе.

– И, разумеется, похоронен, не то им не пришло бы в голову приняться за меня.

– И похоронен! – В голосе вескерянина звучало что-то похожее на волнение, отголоски интонаций умершего священника. – Он похоронен и воскреснет на небесах. Так написано, значит так и произойдет. Отец Марк будет очень счастлив, что все так случилось. – Итин издал звук, напоминавший человеческое всхлипывание.

Гарт с трудом побрел к двери, то и дело прислоняясь к стене, чтобы не упасть.

– Мы правильно поступили, не правда ли? – спросил Итин. Ответа не последовало. – Он воскреснет, Гарт, разве он не воскреснет?

Гарт стоял уже у двери, и в отблесках огней из ярко освещенной церкви можно было разглядеть его исцарапанные руки, вцепившиеся в дверной косяк. Совсем рядом из темноты вынырнуло лицо Итина, и Гарт почувствовал, как нежные руки с многочисленными пальцами и острыми когтями ухватились за его одежду.

– Он воскреснет, ведь так, Гарт?

– Нет, – произнес Гарт, – он останется там, где вы его зарыли. Ничего не произойдет, потому что он мертв и останется мертвым.

Дождь струился по меху Итина, а рот его был так широко раскрыт, что, казалось, он кричит в ночь. Лишь с большим усилием смог он вновь заговорить, втискивая чуждые ему мысли в чуждые слова.

– Стало быть, мы не будем спасены? Мы не станем безгрешными?

– Вы были безгрешными, – ответил Гарт, и в голосе его послышалось не то рыдание, не то смех. – Ужасно неприглядная, грязная история. Вы были безгрешными. А теперь вы...

– Убийцы, – сказал Итин. Вода струилась по его поникшей голове и стекала куда-то в темноту.