У нее есть еще один секрет, который она делит только со своей дочерью Пегги — номер социальной страховки, которой Мэгги пользуется как своей собственной.
Мэгги Морган давно уже откладывала деньги, которые, как говаривала ее мать, полагались ей на конфеты, и в конце прошлого июля, когда, по ее мнению, пришла пора опробовать план, собранная сумма достигла почти трех тысяч долларов.
— Наверное, схожу сегодня за покупками, — промолвила она ленивым тоном в то утро.
Фрэнк, попивавший кофе за раскрытой газетой, согласно буркнул.
— Съезжу в город, — продолжила Мэгги. — У Карсона распродажа.
— Конечно, — откликнулся Фрэнк. — Покупай, что хочешь.
Мэгги улыбнулась, хотя Фрэнк не мог видеть ее лица.
Когда он ушел на работу, она прибрала в кухне, приняла душ и оделась к выходу. Волосы она причесывала дрожащими руками, а подводить губы помадой пришлось с особым вниманием. «Получится ли»? — спросила она у зеркала. Получив ожидаемый ответ — точнее, никакого, — она промокнула губы салфеткой и выбросила умиротворяющий розовый поцелуй в корзинку для бумаг. Прежде чем выйти к автобусу, она открыла газету. Ежедневный гороскоп, не вселяя в нее особых надежд, тем не менее кое-что обещал. Она обратилась к биржевой котировке, которую впервые заметила месяц назад: «Эколоклинз» шел вчера за шесть тридцать восемь. «Популятруль» пока отсутствовал…
Мэгги выбрала брокера, не связанного с фирмой Фрэнка. На открытие счета — приятный сюрприз — почти не потребовалось времени, хотя, как она подозревала заранее, молодой человек, явно способный наделить ее бездной полезных советов, не сумел найти даже одного аргумента в пользу приобретения ею двух сотен акций «Эколок-линза». Уговорить его на совершение этой покупки было нелегко, однако Мэгги за последние два года научилась тихому упрямству. И она оставила брокера, получив от него квитанцию на покупку двухсот акций за шесть двадцать пять, аккуратно уложив ее в закрывающийся на молнию карман сумочки. На пути домой она заглянула к Карсону и в полной рассеянности приобрела белое платье с разбросанными по материи красными, величиной в яйцо, цветами — первое, которое померила — и красные керамические бусы.
Ничто не переменилось.
Фрэнк свозил ее на обед — чтобы Мэгги блеснула новым нарядом. Так прошел уик-энд; Мэгги шла по заведенному маршруту, ходила за покупками к бакалейщику, убирала в ванной. Пошли дожди — и только. Она не видела никаких других изменений.
Утром в среду она достала из ящика почту, заметила письмо, присланное ее биржевым маклером, и вскрыла его — чтобы обнаружить себя владелицей двух сотен простых акций «Эколоклинз Инк.».
Ganz gut? Мэгги медленно осела в ближайшее кресло. Конечно, немецкое выражение. Она ведь изучала немецкий язык в старших классах…
Нет. Мэгги Торнли в старшей школе не занималась немецким языком. Во всяком случае, данная Мэгги. Но та Мэгги, Мэгги уже одиннадцатилетняя, таившаяся в ее памяти, та Мэгги бесспорно занялась бы немецким, чтобы освоить химию, физику и математику за пределами обыкновенных бухгалтерских расчетов. Геометрию… да, а еще тригонометрию и алгебру…
— Получается, — прошептала она. — Получается.
Прошлое преобразовывалось или же она перемещалась в другое будущее, у которого было и иное прошлое. Мэгги приподняла полоску жалюзи и посмотрела на косой дождь, такой же, как и прежде, совсем такой.
Почти такой.
Но как трудно разобраться в собственной памяти! Старая Мэгги, новая Мэгги, та Мэгги, которая прожила все эти мутные годы…
Всегда тихая Мэгги редко разговаривает о прошлом. Когда приходят мгновения, полные сомнений, она перечитывает несколько рукописных страничек, которые держит в ящике стола, оставленного ей тетей Сьюзен, страничек, которые, возможно, остались от ее собственной тетрадки третьего класса; страничек, которые она никогда не показывала собственному мужу. Пару лет назад она посадила на свой комод любимую с детских лет куклу. Ни один из знакомых не видит в этом ничего особенного; а муж усматривает забавный побочный эффект тех перемен, которые происходят со всякой женщиной лет в Пятьдесят пять.
Однако в душе Маргарет Торнли Морган еще жива одиннадцатилетняя девчонка: бойкая, чуточку испуганная, очень сердитая и очень-очень умная. Располагая, по меньшей мере, двумя десятками лет, она знает, что сумеет исправить дело. Она не одна такая, думает Мэгги, глядя на грабли, сгребающие листву с зеленой лужайки. Институт подвергал своим исследованиям и других детей. Их было четыре тысячи, и, возможно, у некоторых из них также неприятности с памятью. Может, стоит дать объявление в газету. Только вчера в вечерние новости угодила четырнадцатидюймовая рыбина, выловленная в озере, считавшемся стерильным, потому что всю живность в нем уморили уже давно. Обратите внимание на то, что история Мэгги еще не закончена.
Перевел с английского Юрий СОКОЛОВ
Продольные исследования — отслеживание изменения разных функциональных показателей на протяжении жизни одного и того же организма, с момента его рождения до момента смерти. (Прим. ред.)
Отлично, нем. (Здесь и далее прим. перев.)
Например, своих детей (нем.).
