Все это было очень уж неожиданно для композитора. Он был ошарашен, хотя и пытался не показывать этого.
— Каждый из нас имел свои причины согласиться на ваше прошлогоднее предложение, — продолжал профессор. — Каждый из нас считал, что уже знает жизнь, как облупленную. О, да! Вспоминаю себя. Но потом мы столкнулись с вещами, о существовании которых и не подозревали. И дело даже не в космическом полете и пришельцах. Много нового мы открыли внутри себя.
— О, это правда, — сказала женщина, кладя руку профессору на плечо.
— Понимаете, когда изо дня в день вы встречаетесь с вещами, которые совершенно вам незнакомы, в окружении которых вы не находите себе места… Когда постепенно у вас в мозгах рассеивается туман и вы начинаете кое-что осознавать… Это здорово. С течением времени вы проникаете в самую суть явлений и обнаруживаете, что она, эта суть, совсем не похожа на то, что вы всю жизнь ожидали увидеть. Это интересно. Я всегда знал, что путешествовать интересно, но не ведал, что чем больше путешествуешь, тем интереснее становится.
— Я слышал, что вы были вовлечены в вооруженную борьбу. Как им удалось провернуть с вами такое?
— Никто с нами ничего не проворачивал, поймите, — с упреком в голосе возразила пожилая леди.
— Когда нам открыли глаза на реальное положение дел, мы сами решили помочь по мере сил и возможностей, — заверил композитора профессор.
— А ваша одежда…
— Ах, да! — воскликнул эмигрант, улыбнувшись. — Неплохо смотрится, да? Нечто похожее я носил во времена службы в армии. Наши костюмы сделаны на основе одежды массудов. Среди нас оказалась талантливая портниха. С ее помощью пришельцы сделали нам костюмы, которые и снимать не хочется. И вообще нас везде принимали как почетных гостей. А когда узнали, что мы изъявили желание помочь им, восторгам не было границ.
Уилл молчал, поэтому педагог продолжал:
— Знаете, мне постоянно не хватало в жизни многих вещей. Я был нищим учителем, прозябал в Сюррее, стоял у доски и объяснял прописные истины детинам, которым было наплевать на все, кроме последних футбольных новостей и музыкальных клипов. Собственно, поэтому я и покинул Англию. Впрочем, непосредственной причиной явились финансовые разногласия со школой, но это неважно. Я хотел спасти остатки самоуважения и поэтому уехал. Пришлось оставить там жену. Милая, порядочная женщина… Без меня ей живется, должно быть, в сто раз лучше, чем со мной. Я понимаю… Детей нет, слава Богу! Я не общался с ней уже двенадцать лет! Шатался-шатался по свету, да так и осел здесь, как многие мои соотечественники. В Белизе. Тут дикая нехватка учителей, так что на мою характеристику посмотрели сквозь пальцы. Не скажу, что учил здесь лучше, чем в Сюррее. Да и запил. Какое уж тут серьезное профессорство? Короче, пил я гораздо больше, чем учил, когда вдруг вы материализовались перед моим мутным взором с предложением своей вечерней забавы. Знаете, что интереснее всего? Никогда не думал, что придется вспоминать далекие годы высшей школы, когда я студентом сидел за учебниками, чертил на доске уравнения. А вот пришлось же вспомнить! Я ощутимо пополнил свои знания, но кроме этого получил еще кое-что. Цель. Мотив для дальнейшей жизни. Я буду жить до тех пор, пока передо мной будут маячить зловещие тени амплитуров! Я понял, что могу заниматься настоящим делом и преуспевать в этом. Я уважаю себя теперь, понимаете?
Уилл настороженно посмотрел на него.
— Что же это за настоящее дело такое? — спросил он.
— Господи, война, конечно! Вы уже видели Ли? Это воистину амазонка! Показали себя также ее любовник и два его друга. Ребята, что надо! Пара из Коннектикута также неплоха в настоящем деле, а этот парень, Стивен — прирожденный стратег! Не знаю, успели ли вы это заметить, но подавляющее большинство народов Узора вообще не приспособлении к ведению боевых действий. Только массуды — исключение. Да еще эти чиринальдо. Но они слишком громоздки и заторможены. А массуды… Что ж они, конечно, выносливы, но у них слабоватая реакция и, несмотря на свой внешний вид, они не так уж сильны физически. С’ваны и гивистамы, ахая и охая, не переставали нам объяснять нашу уникальность. Как и где наша нейромускульная структура подвязана к эндокринной системе! — Он махнул рукой. — Не просите меня рассказывать. Запутаетесь. — Он сунул руку в карман комбинезона и извлек оттуда знакомую коробочку транслятора. — Когда дело касается научной терминологии, эти штучки не особо помогают. Ох и намучились же мы на занятиях!..
— Лично я сразу поняла, что учеба — это не для меня, — неожиданно проговорила пожилая женщина. — Я поняла только одно: эти пришельцы — хорошие люди. И неважно, какой у них внешний вид и на кого они кажутся похожими. Им нужна наша помощь. И я помогаю им. Это наполняет меня сознанием собственной значимости. Я делаю это с радостью.
— Я ведь, дружище, какое-то время повертелся в армии. Умею планировать операции. У меня и у Анналинды был опыт, в котором нуждались более молодые. Первоначальные успехи вскружили им голову. Стивен понимает это очень хорошо. Он знает, что такое спокойствие и опыт. Поэтому его и назначили командиром.
— Я всю свою жизнь видела войны, — сказала пожилая женщина. — Сама я, конечно, по-пластунски ползать и стрелять не умею. Неспособна. Но я могла рассказать другим, чему сама была свидетельницей. У меня хорошо развита наблюдательность. Те два мальчика, которых вы наняли первыми, стали мне все равно что родными внучатами. Им всегда нужен добрый совет.
— Вы просто не понимаете, каково на душе, — продолжал учитель, — когда сотни разумных существ постоянно повторяют вам, какой вы неотразимый, великолепный, сверхценный. Как сильно они нуждаются в вашей помощи. Вам сразу становится многое понятно, вы буквально физически ощущаете мощный прилив внутренней энергии. Вам комфортно среди этих чувств. Все равно как в этой униформе.
— Ладно, пока достаточно, Эдвард, — сказала пожилая женщина, взяла учителя под руку и они отправились в сторону пляжа. — Надо скорее разыскать ребят, пока они не угодили в какую-нибудь неприятность.
Уилл онемело повернулся им вслед и стал ошарашенно провожать глазами профессора и пожилую женщину, которые поднялись на песчаный пригорок и стали искать троих молодых людей.
* * *
— Конечно, я очень рад, — сказал Кальдак.
Он сидел прямо на песке, скрестив ноги и свободно положив руки на колени, вдыхая теперь уже привычные ароматы этого мира и глядя на землян, которые смеялись, кидались друг в друга песчаными катышками и бегали по пляжу, как угорелые. Их счастье проявлялось по-детски, казалось, радость распирала их, и они не имели сил сдерживать ее внутри себя. Об окружающей реальности они совсем позабыли. Несмотря на некоторые различия в фасоне их коричнево-желтых комбинезонов, они все казались братьями-близнецами.
