– Спасибо, дружище, – сказал он, матеря про себя проклятое стечение обстоятельств, – я в свою берлогу поеду, отсыпаться. Завтра нам с тобой работать. Позже еще посидим.
– Понятно, можно и позже, – кивнул Беркович и поинтересовался, распахивая дверь «Доджа»: – Тебя довезти?
Пошивалов укоризненно улыбнулся и помотал головой.
– Понимаю, – кивнул Антон, – понимаю! Сам-то нормально доберешься? Все-таки незнакомый город…
«Чего придуривается? – подумал Пошивалов. – Ведь прекрасно понимает, что меня специально готовили к работе тут, и я знаю город если и похуже него, то не намного…» Хотя тут же одернул сам себя: скорее всего, друг старается уделить ему внимание, заботится, а он выдумывает всякую ерунду!
Федор снова улыбнулся как можно добрее:
– Конечно, Антон, доберусь, все нормально. Поезжай, а завтра часов в десять я тебе звоню, и мы встречаемся. Надо будет и мне пощупать твоих знакомцев. Думаю, на кого-то из них стоит попросту хорошенько нажать, чтобы вытряхнуть сведения.
Беркович хмыкнул:
– Я бы не стал торопиться. Вдруг эти парни не имеют к чужакам никакого отношения? Мы же рискуем засветиться перед местными властями! А если эти типы связаны с камалами, то можем их вспугнуть. Лягут на дно – и долго не выйдем на след.
Федор покивал, но с сомнением:
– Да, но чего ты ожидаешь, говоря, что не стоит торопиться? Что они снова будут торговать модифицированным кокаином? Если они не идиоты, то эта отрава здесь в ближайшее время не появится. Но ведь факт, что она у них была! Допустим, эти парни не связаны с альтерами – но тогда надо бы попробовать определить, откуда появилась у них та партия.
Про погибшего штурмана Пошивалов промолчал: Кир приказал ни словом не упоминать об этом.
Антон пожал плечами:
– Тоже верно. Ладно, как говорится, утро вечера мудренее. До завтра, дружище! Страшно рад, что мы снова вместе.
– Я тоже! – с чувством ответил Федор, они обнялись.
Беркович собирался сесть в салон, когда на край крыши «Доджа» прямо перед ним шлепнулась большая ночная бабочка. Несмотря на тепло, бабочка была еще сонной и поэтому летала не слишком резво.
– Смотри-ка, отогрелись! – усмехнулся Беркович.
Он аккуратно снял бабочку, секунду-другую разглядывал на ладони, а затем подбросил вверх – та лениво дернула крыльями и улетела.
Антон еще раз помахал рукой, повторил «До завтра!», захлопнул дверцу, и машина, вырулив со стоянки, покатил вдоль улицы.
Пошивалов подождал, пока огоньки «Доджа» скрылись за поворотом, и направился к станции метро «Астор Плэйс». В принципе расстояние до гостиницы позволяло прогуляться пешком, ведь данный район Манхэттена не самое опасное место в Нью-Йорке. Но Федор решил не испытывать судьбу: лишние хлопоты с возможными местными хулиганами и привлечение внимания полиции к собственной персоне не требовались.
Он проехал одну остановку в произвольном направлении, внимательно проверяя, нет ли слежки, вышел из метро и поймал такси. Все было спокойно.
В гостинице Федор налил тоника со льдом, долго стоял под душем, включая то горячую, то ледяную воду, чтобы изгнать опьянение. Затем, повинуясь больше тревожному чувству, чем требованиям инструкции, вставил в ухо миниатюрный тубус индикатора движения, а датчик налепил на лампу, висевшую под низким потолком посреди комнаты, – с этой точки хорошо контролировались и окна, и дверь номера.
В постели Пошивалов долго ворочался: не давала покоя бабочка на ладони друга – что-то в этом эпизоде вызывало необъяснимую тревогу, но он не мог понять, чем его это беспокоит.
* * *
Индикатор пискнул в ухе, предупреждая об опасности, и Пошивалов открыл глаза. В таких случаях он просыпался почти мгновенно – навык, очень полезный человеку его профессии.
Система слежения определила, что некто пытается проникнуть в помещение, и тотчас послала сообщение человеку. Как только носитель индикатора проснулся, прибор перешел из режима предупреждения к прямому мониторингу ситуации: Федор отчетливо услышал царапание.
«Дверь!» – подсказал индикатор: кто-то возился с замком.
Пошивалов быстро оценил обстановку и остался в постели, только лег на спину, быстро надел очки и, накрывшись одеялом, приготовил станнер.
Входная дверь распахнулась и тут же закрылась. Что-то прошуршало – незваный гость осторожно двигался от двери внутрь комнаты и, по показаниям датчика, был один.
Мягкие шаги стали приближаться к выступу стены, за которым в номере располагался альков с кроватью. Федор впился взглядом в силуэт окна, подсвеченный ночными огнями с улицы, – очки позволяли видеть сквозь ткань в инфракрасном и еще бог знает в каких диапазонах, приспосабливая поле зрения под естественное восприятие смотрящего. На мгновение его кольнуло сомнение: как же стрелять в номере гостиницы? Стрелять в людей ему приходилось много раз, да и не пистолет у него сейчас, но он же в чужой стране, и непонятно, какие последствия будет иметь данный инцидент.
Кроме того, неясно, кто и с какой целью проник в номер. Судя по инструктажам Кира, подобный вариант практически не рассматривался – допускалась слежка, установка разного рода «жучков», не более, и сейчас Пошивалов действовал исключительно на свой страх и риск.
Сомнения, как поступить, отпали, когда неизвестный появился на фоне освещенного окна – в руке у него красовался пистолет с навернутой трубкой глушителя. Федор достаточно видел подобных штучек, чтобы ошибаться.
«Черт, – подумал он, – а может, это простой грабитель? Но чтобы подобное совпадение!..»
Незнакомец начал поднимать руку, и Пошивалов нажал на активатор станнера. Человек согнулся и непроизвольно нажал на курок. Глухой щелчок, пуля как-то странно тихо стукнула в стену чуть ниже спинки кровати.
– Мать твою! – тихо выругался Федор, откидывая одеяло.
Он не стал включать свет – очки позволяли видеть практически как в освещенном помещении, даже не искажая цвета. На полу лежал человек в маске, закрывавшей почти все лицо. Судя по цвету кожи на открытой шее, был белый. На нем красовалось одеяние работника гостиницы: коричневый пиджачок, строгий галстук, единственное, что на груди отсутствовал бейдж.
Пошивалов концом станнера выцепил из полуразжатых пальцев пистолет и оттолкнул в сторону, затем надел перчатки и внимательно проверил карманы, но ничего не нашел.
Федор осмотрел оружие, и глаза у него полезли на лоб: пистолет оказался игрушечным – он стрелял пластмассовыми шариками! На всякий случай Пошивалов проверил стену, куда предположительно пришелся выстрел, и следов от пули не нашел.
