Попал – не пропал. Книга 5 - Ринат Камильевич Назипов

такой волновод, загерметизируйте его диэлектриком и облучайте параболическую антенну. Не будет потерь энергии в кабелях, а может и мощность ещё подрастёт. — ну да, легко быть умным, когда у тебя ИскИн на руке, а в голове нейросеть и всё, что ты когда-нибудь читал, слышал или изучал в твоём распоряжении, надо только правильно сформулировать запрос.

— Руслан, ты уверен? — серьёзно спросил меня Сергей Иванович.

— Ну, не попробуешь — не узнаешь. Но, если то, что пишут в умных книгах правда, тогда уверен.

— И ты вот так вот, один раз прочитал и запомнил? — недоверчиво спросил Андрей.

— Вообще-то, не стану хвастаться, но у меня идеальная память, я ничего и никогда не забываю. — скромно ответил я.

— А как у тебя с физикой и математикой? Сечёшь? — усмехаясь спросил Алексей.

— Нормально у меня и с физикой, и с математикой. — вспомнив, с чего начались мои неприятности и слегка обидевшись, ответил я отворачиваясь. Вот так вот и помогай людям, — думал я уставившись в стенку вагона. А с другой стороны — это наглядный пример того отношения, с которым я мог бы столкнуться, если бы попытался поделиться своими знаниями — скепсис и недоверие, хотя я же ничего нового для них не сказал, всё, что я им советовал, давно уже на Земле известно. Ну да, известно, но, скорее всего, физикам-теоретикам, а не простым инженерам.

Андрей с Алексеем ещё пытались меня подначивать, всё выпытывали, что это за детдом и что это за ШРМ, где дают такие знания, а то они на моём фоне выглядят недоучками, а потому не отказались бы продолжить своё обучение. А вот Сергей Иванович их не поддержал, а что-то считал в потрёпанной тетради. Минут через пятнадцать парням надоело над мной стебаться и они успокоились, а ещё через полчаса Сергей Иванович, как-то задумчиво, произнёс.

— А ведь Руслан прав. Не знаю, что там на счёт волноводов, а вот если запереть тиратрон и резко его потом разрядить, то на выходе мощность сигнала должна увеличиться почти в полторы тысячи раз…

В купе повисла тишина. Не знаю, я лежал спиной ко всем, но мне кажется, что мне в спину уткнулось три пары глаз.

Глава 5

Глава 5.

С поезда я сошёл в Ростове на Дону, а вот мои попутчики, хотя и ехали в Крым, отправились дальше — в Киев, а потом в Харьков, были у них там какие-то дела образовались. При этом, Сергей Иванович всё же выпытал мои данные, а я, немного подумав, не стал сильно скрываться — такая конспирация может и боком выйти, вызвать ненужные вопросы и подозрения, а так… ну, что-то где-то читал и вот вспомнил и озвучил. Да и, вряд ли, он меня найдёт, потому как я и сам не знаю где завтра окажусь, где надолго осяду.

Я бродил по полуразрушенному городу, хотя… вернее будет сказать по частично восстановленному, потому как Ростов во время боёв был почти полностью разрушен и сейчас активно восстанавливался. Но, городской транспорт уже работал, восстановили электроснабжение, водопровод и канализацию, да и жилые дома восстанавливались огромными темпами, весь город, особенно его центр, буквально, был превращён в одну огромную стройплощадку, хотя, основной упор, конечно же, делался на восстановление промышленной инфраструктуры города. Недалеко от вокзала я остановился возле длинного стенда с свежими газетами. Пробегая глазами по газетным заголовкам, читая некоторые статьи, я стал невольным свидетелем разговора двух мужчин.

— Степан, это что же, ты и на самом деле надумал дом продавать?

— Костя, ну ты сам посуди, какой из меня теперь работник, на деревяшке-то. Да и от дома там один подвал остался да полторы стены.

— А земля как же?

— А что земля? Сам посчитай, у меня двенадцать десятин, по семнадцать рубчиков в год за каждую вынь да полож. По весне из исполкома комиссия приходила, землю, сад описали, всё подсчитали, всё учли. Вот и получается, что три сотни рублей в год плата за землю, плюс продналог — треть от урожая, а если урожая нет, то ещё пятьсот рублей. А в саду железа больше чем земли, какой там урожай-то? В этом году кое-как полторы десятины картохой засадил, так чуть на той борозде и не кончился, а собрал сам пять, треть отдал, так мне ещё двести семьдесят рублей долга насчитали. Ну сотню-полторы я фруктами, может быть, перекрою, а остальное где брать? Да и сад-то уже старый, почти ничего не даёт, надо омолаживать да пересаживать, а это опять деньги. Я на механический завод счетоводом устроился, так мне, как инвалиду и орденоносцу комнату выделяют, буду жить как кум королю, и с электричеством, и с канализацией, и за водой к колодцу бегать не надо, а то, что народу много, так оно даже и лучше — веселее, все свои, заводские. Вот такие вот пирожки с котятами, Костя.

— Ну это да, в городе-то всяко лучше и веселей, чем у нас на выселках… А за сколь дом-то продавать станешь?

— Ну, сотни по полторы-две за десятину, ну и полтыщи за сам дом. Развалюха, конечно, но подвал добрый, каменный и по весне не топит.

— Дороговато, не продашь, это ведь почитай две с половиной — три тысячи рублей.

— Да куда дешевле-то⁈

— И то верно…

Мужики ещё о чём-то там говорили, сменив тему, а меня словно током пробило — вот оно, купить дом и чёрт с ним, что развалюха — восстановлю, зато и на земле, я уже даже представил, как под виноградом, в кресле-качалке сижу, да персики с абрикосами лопаю и считай в крупном промышленном центре, где заводов и фабрик под три сотни, с работай вообще проблем нет. Опять же, Дон вот он, рукой подать, да и море рядом, не даром же в будущем Ростов назовут «перекрёстком пяти морей». Приняв решение, я торопливо обошёл стенд.

— Товарищи, извините, но я стал невольным свидетелем вашего разговора… Вы правда дом с землёй продаёте?

— Продаю, хлопец, продаю. — ответил мне мужчина лет пятидесяти, у которого вместо левой ноги был протез. — А ты что, никак купить хочешь? Откель ты взялся-то?

— С Сибири, отец, приехал. Сам я детдомовский, всю жизнь о своём доме мечтал и чтобы сад был…

— Эх, паря, дом-то сначала ещё восстановить надо, да и потом он