Ганга промолчала, но поставила себе зарубку на память узнать, кто такие вампиры и почему они покинули службу.
«Не попасть бы в неприятность», – подумала она.
Вскоре переоделись дворф и снежный эльфар. Оба были одеты в льняные белые одежды и тюрбаны. Ганга отдала сапоги эльфару, сам надела удобные невысокие ботиночки с загнутыми вверх носками.
Хозяин каравана обратился к дворфу.
– Уважаемый…
– Башмунус, – представится с легким поклоном дворф.
– Да, уважаемый Башмунус, может, вам удобнее будет ехать со мной в повозке?..
Дворф кинул взгляд на орчанку, та кивнула, соглашаясь.
– Хорошо, уважаемый саи Рахим, я сочту за честь составить вам компанию. – Дворф слегка поклонился, впрочем сохраняя достоинство, и пошел к повозке. Его провожал печальным взглядом снежный эльфар. Он огорченно вздохнул и поплелся следом за орчанкой.
Ганга шла впереди каравана, периодически прощупывая магическим зрением окрестности. Пока им попадались лишь мелкие пустынные змеи и большие пауки, что уходили с пути каравана. С ней поравнялся Лу Мин. Слез с дракона и, взяв в руку поводья, пошел рядом.
Ганга посмотрела на худощавого, невысокого воина.
– Лу Мин? – спросила она. – А почему вы не посылаете вперед воинов провести разведку пути?
Узкоглазый воин немного подумал и ответил:
– Это не степь Средиземья, это пустыня Шаал. Здесь мы откупаемся от нападения племен пустынников и только если встречаем раскольников фримданов, тогда приходится вступать в сражение… Те выкуп не берут… А их не увидишь, пока они сами этого не захотят. Разведчики просто зря погибнут.
– Кто такие фримданы? – поинтересовалась Ганга.
– А вы, госпожа, давно в халифате Аль Харум? – спросил в ответ Лу Мин и отвел глаза.
– Второй день, – ответила, не став врать, Ганга. – Я многого не знаю, что тут происходит. Если объяснишь, буду благодарна. Прикрою спину в бою.
Лу Мин благодарно кивнул.
– Спасибо, госпожа, учту. Я вижу, что вы мало знакомы с местными реалиями. Но умеете выживать… Не знаю, как вы сюда попали… но это середина пустыни Шаал, что входит в земли халифата Аль Харум. Но на самом деле тут нет власти халифа. Здесь живут кочевники, что не признают никакой власти. В пустыне Шаал вдоль Желтой реки расположены разрушенные города дейвов. Туда лучше не соваться. Там разумные ящеры и всевозможные ловушки. Говорят, когда-то там жили могучие чернокнижники и они вызвали существ из другой вселенной, но не справились с ними. Была война, чернокнижники погибли. Их города были разрушены, а призванные существа дейвы поселились там. Мы обходим руины стороной. Пустынники тоже. Только часть кочевников, что называют себя фримданы, поклоняются дейвам и приносят им в жертву путешественников или своих соплеменников, взятых в плен в результате разбойных нападений. Ваш спутник сказал, что такое племя фримданов сейчас находится в Оазисе… но это маловероятно.
– Почему? – спросила Ганга.
– Фримданы в это время празднуют победу дейвов и стекаются к месту своего паломничества. Бывшей столице чернокнижников. Оно в сотне касаб отсюда. На озере Гюльари.
– Касаб – это сколько? – поинтересовалась Ганга.
– Пятьсот сажень, госпожа, а сажень – это, как и везде, четыре локтя.
– А что будет, – не удержалась и спросила Ганга, – если мы все же встретим этих фримданов?
– Хм… Маловероятно… Но тогда будем сражаться, госпожа. Обычно это отряд набега в три-четыре десятка кочевников. А у нас три десятка опытных стражников. И вы маг… Справимся.
– А как они сражаются?
– Прячутся в песках и нападают внезапно с саблями наголо. Рубаки отчаянные, но не очень умелые. Их главная сила в внезапности. Если выдержать первый натиск, то они отступают и растворяются в песках…
– Понятно, – кивнула Ганга и подумала: «Знакомая тактика оседлых орков у моря. Там тоже пустыня, и эти орки почти не общаются с остальными орками, а те не суются в пустыню».
– Чем так знаменит этот плод, что нашел Башмунус? – спросила Ганга, меняя тему разговора.
– О! Это поистине замечательный плод, – воскликнул Лу Мин. – Он излечивает все болезни. Омолаживает организм. Женщины становятся прекраснее, а мужчины сильнее и мужественнее… прибавляются года жизни… Его называют божественным плодом, госпожа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ганга недоверчиво скривилась.
– Башмунус сожрал его, и по нему не видно, чтобы он стал прекрасней. Как был маломерок, так им и остался…
«Хотя… – подумала она. – Он все же изменился и стал слышать голоса фей…»
– А что ты знаешь о маленьких летающих феях?
– Вы тоже их видели?
– Я не видела. Их видел Башмунус.
– О! Это очень редкий дар. Видеть фей может только тот, кого они признают своим. Другим, к сожалению, это не дано. Феи раскрывают тайны тому, с кем дружат…
– Это все слухи? – спросила Ганга.
– Ну да, – ответил Лу Мин, – всего лишь слухи…
– Понятно. Ты сам не видел тех, кто видел фей…
– Как не видел? – воскликнул узкоглазый воин. – Видел и знаю одного такого.
– Да? И кто это?
– Ваш маленький спутник. Он нашел плод, значит, стал другом феям. Вы будете сказочно богаты, госпожа… Если вас не убьют.
– Не убьют? Кто меня может убить? И за что?
– Причин для этого много, госпожа, – туманно ответил Лу Мин.
– А если поподробнее?..
– Вы вампир в цветах дома сабаинов. А значит, отступница. Ваш род вас отверг за преданность договору. Вы скрываетесь, но как только про вас узнают, начнется охота. Вампиры вашего клана будут вас преследовать, они и через пустыню переберутся. Слухи о вашем прозорливом спутнике тоже не утаить, и авантюристы начнут охотиться уже за ним. Кроме того, вампиров в халифате не любят… Как-то так…
– Спасибо, что предупредил, – кивнула Ганга и стала размышлять. Ее принимают за вампира? Почему? И кто это такие? Но спрашивать у узкоглазого попутчика она не стала. Придет время – узнает. Вместо этого она спросила другое:
– Лу Мин, а почему караван идет днем в жару, когда ночью и прохладно, и не душно?
– Ночью, госпожа, приходят разные твари и нападают на верблюдов. Не отобьемся. Караван растянут в ниточку. То тут нападут, то там… Вырежут верблюдов, и караван станет. А днем они прячутся, можно хоть и жарко, но идти без опасения. А на стоянках мы верблюдов загоняем вовнутрь и ставим «пугалки» от хищников… Вы, кстати, ничего не чуете? Тут часто попадаются нерчи.
– Нет, Лу Мин, рядом этих тварей нет. Я держу дорогу под контролем.
Ганга посмотрела на небо. С небосвода жарило немилосердно. Казалось, на песке можно жарить мясо, так он был раскален. Снежный эльфар уже шатался, но брел, тупо глядя себе под ноги. Ганга его не жалела, но иногда накрывала пологом, и он приходил в себя. Путь казался бесконечным в бесконечных песках. Но Ганга, привыкшая к просторам своей степи, на это не обращала внимания.
Лу Мин частенько бросал на нее удивленные взгляды, и она его понимала. Все изнывали от жары, истекали потом, пили подкисленную воду, а она как ни в чем не бывало шагала себе и шагала, не испытывая неудобств или проблем с жарой. Энергетический запас падал медленно и был весьма большой, так что она могла позволить себе идти, периодически накрывая себя пологом прохлады.
Кроме того, она выросла среди орков и не знала, что такое дискомфорт. Ее не смущал запах пота в подмышках и вонь грязных портянок. Могла спать на ходу, есть все подряд и легко переносить тяготы длительных переходов. Это могли делать и беременные орские женщины. Могла и Ганга.
Лу Мин иногда чувствовал исходящую от нее прохладу и несколько раз приближался к женщине несколько ближе, чем нужно. Но Ганга кидала на него красноречивый взгляд, и он тут же отходил.
Наконец узкоглазого сменил воин, слезший с верблюда и идущий пешком. А Лу Мин ушел вглубь каравана. Ганга продолжала идти впереди каравана, и за ней плелся в полуобморочном состоянии эльфар.
Ближе к полудню на границе видимости сканера появились красные точки. Ганга подняла руку вверх и остановилась. Путь перегораживали враги. Не то чтобы перегораживали, они затаились рядом. Это показывал сканер, но их не было видно. Она насчитала двадцать красных отметин по бокам пути, по которому шел караван, все с правой стороны.
