Но эти красавцы стали хозяевами жизни отнюдь не зрелом возрасте. И им глубоко плевать на мнение других людей. Судя по всему, у нас возникает как раз Революционная обстановка? Ну, помните такое определение революционной составляющей? Когда верхи не могут, а низы не хотят? Вот и тут тоже самое. Верхи, которые остались, вряд ли смогут справиться с городом- колонией, полностью управляя им? А низы не захотят терпеть то, что сейчас уже понеслось. Ведь большая часть членов совета кланов уже на данный момент стали слишком молода? В них может быть уже и въелась вся эта ненависть друг к другу, но молодёжь между собой общается достаточно плотно. И они ещё не привыкли к тому, что между ними могут быть какие-то деловые прения. Поэтому договориться между собой они смогут достаточно быстро. И вот тогда старичкам, которые остались в Совете, мало не покажется! Кто там остался? Старик Бобров, и Ольга Сергеевна? Ну, с пацаном – мэром она справится. Я-то уже в этом хоть немножко, да разбираюсь? А вот что она будет делать с девчонками, которые ей будут противостоять, я не знаю! Да, это и не моё дело. Мне было важно, что на улицу я стал хоть как-то выходить. Хотя надзор за мной всё ещё был. Но уже послабее. Как я уже говорил, все эти люди сейчас старательно пытались дождаться новых инструкций? А может быть и искали себе новых хозяев? По крайней мере, некоторые индивидуумы считали, что я буду точно также делать! У одного такого красавца даже хватило ума открыто подойти ко мне на улице, и заявить о том, что мне пора бы уже определиться? Вот Бобровы… Честно говоря, я с большим трудом сдержался, чтобы своими эмоциями, или что у меня там внутри сейчас будут бурлило, не сжать его сердце в кулак до тех пор, пока кровь не брызнет во все стороны! Я не люблю, когда ко мне пристают вот так прямо и нагло! Однако, этот человек видимо совсем не понимал того, чем рискует? Он подошёл и начал мне нагло это всё чуть или не выкрикивать! Хорошо ещё, что рядом были другие такие же индивидуумы, которые тут же вступили в спор. И, как говорится, зацепившись языками между собой, они даже не заметили того, что я ушёл. А продолжали, брызгая слюной, орать друг на друга, восхваляя своих хозяев, и стараясь поливать помоями чужих. Я, конечно, всё понимаю… Ну, ненавидите вы там кого-то? Но зачем же вот так вот открыто орать о том, что те же Самойловы полное дерьмо? По крайней мере, денег у девчонки сейчас хватает! Она запросто может тоже обратиться к Петровичу? И такой вот крикливый умник в один прекрасный момент просто случайно окажется в Трущобах… Ведь там проще всего прятать трупы? Да, их потом находят. Вот только проблема в том, что ни свидетелей, ни каких-либо доказательств, там найти просто невозможно. Поэтому даже если человека и убьют где-нибудь в другом районе, так труп всё равно окажется в Трущобах. Это факт.
Кстати… Что касается Петровича… Я действительно решил всё-таки закончить это дело. И взяв один МК, отправился к нему в гости. Так как понимал, что время уже поджимает. Ведь мне нужно в конце концов выяснить истинную подоплеку действий старика? Зайди к нему домой, я без предисловий приказал старику лечь и закатать рубаху по локоть, и после чего одел ему на руку МК. И лишь затем нажал кнопку активации. Это несложно. Все эти приборы вообще-то были предназначены для таких случаев, когда тот, кто ими пользуется, банально не может, или не хочет использовать нейросеть? У МК управление на сенсорах. Что я и сделал. Сразу же загорелось несколько красных огоньков, и один жёлтый на индикации этого устройства. Ну, ещё бы… Старик вообще-то чуть ли не при смерти был? Я понимаю, что он при мне старательно хорохориться? Но всё же время его уходило. Как только встроенный малый диагност определил проблему, тут же раздалось несколько шипящих звуков, и старик легонько дёрнулся от уколов. Видимо они не были совсем безболезненными? Ну, это сейчас не суть важно. Важно было то, что буквально на моих глазах его бледное лицо начало наливаться румянцем. А красные индикаторы постепенно сменили свой цвет на жёлтый.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Видимо лучше уже и не будет? – Криво усмехнувшись, я покачал головой, когда индикация на МК потухла, демонстрируя мне тот факт, что работа устройства окончена. – Вот теперь Петрович ты можешь порадоваться. Минимум пара-тройка лет у тебя в запасе есть!
– А как этой штукой пользоваться? – Петрович видимо даже не обратил внимания на то, что я забрал отработавший своё МК, и положил в свою сумку, которую носил с собой теперь постоянно, и поэтому решил задать такой наводящий вопрос, рассчитывая видимо на то, что я собираюсь ему этот прибор подарить. – А то вдруг тебя в городе не будет? Кто же мне его включит?
– Петрович, так как же ты его будешь использовать, если он будет со мной? – Криво усмехнувшись, я тихо покачал головой, похлопав рукой по сумке, заметив явно недовольное выражение лица у старика. – Ты же не думал, что этот прибор вот так вот можно подарить? Он и мне нужен… Или ты думаешь, что мне так легко даются все эти походы к кораблю – колонизатору? У меня пока что только один такой прибор! Второго нет.
Тяжело вздохнув, Петрович видимо уже по привычке пригласил меня выпить чаю. Хотя я буквально кожей чувствовал жуткое разочарование, бурлящее в нём. Видимо на этом расчёт старика и строился? Он рассчитывал на то, что я подарю ему этот прибор, так сказать на родственных чувствах, а он в последствии от меня просто избавится? Ведь я чувствовал этот факт. Он уже не собирался оставлять меня в живых.
– Ну, а если с тобой что-то случится? – Всё-таки не выдержал Петрович, когда наливал мне чай, и задал весьма душещипательный для него вопрос. – Что тогда? Кто мне поможет? Что мне делать, и где искать этот самый МК? Я сейчас чувствую себя буквально на десяток лет моложе! И поэтому мне хотелось бы…
Честно говоря, я дальше его и слушать не стал. Только из-за того, что почувствовал в его эмоциях сильно придавленную, но при этом тщательно скрываемую жадность и даже зависть. Более того… Я почувствовал, как на меня дохнуло опасностью. Опасностью от его чая. Я уже привык к тому, что старик, подливая мне чай, практически его, не употребляя сам? Я пил практически всё время сам. И это стало моей привычкой. Вот и сейчас, старик старательно наливал мне чай в чашку, но при этом как-то странно довернул свою руку. И я почувствовал опасность именно от того, что попало в чай. При этом он тут же налил чашку и себе. Вот только от его чашки опасности не было. Судя по всему, он всё-таки решил выполнить свой заказ?
«Зря! Ой, зря!» – Промелькнула у меня в голове мысль о том, что мне придётся избавляться от этого старика. Да, я только что потратил ресурсы для того, чтобы его немного поддержать, и даже возможно омолодить его организм? Но после такой попытки с его стороны мне ничего другого не остаётся…
– Петрович… А где там твоя тетрадка, которую ты старательно писал для меня и своего внука? – Криво усмехнулся я, давая намёк старику, что не забыл о его глупости записать как можно больше информации на пластик, чтобы знания семейства Петровых не пропали даром. – Мне бы хотелось посмотреть на то, что ты там понаписал? Или мне всё ещё рано, скажешь?
Старик, в ответ также криво усмехнувшись, слегка отставил свою чашку чая, и потянулся назад от к тумбочке, где у него был тайник. Хотя он отвернулся буквально на мгновение, но мне этого хватило, чтобы слегка сыграть своей чашкой. И буквально капля жидкости, которую я старательно пытался собрать воедино и не давал ей расплыться по моему напитку, перескочила в его чашку. Он даже и не заметил смены веса. Это была буквально капелька. Та самая микроскопическая капелька, которую он, словно старинный заговорщик, аккуратно капнул в мне в чашку из своего кольца, которое уже с трудом держалось на его пальце. Надо сказать, что идея была достаточно неплохая. Знаете… Удобно так какую-нибудь гадость подбрасывать в напиток, когда человека этого не ожидает? И для меня всё было кончено. Я понял, что старик убедил сам себя в том, что он для меня незаменим. Вот только меня заменить для него видимо не проблема? По крайней мере, он был в этом уверен, когда принял решение. А я даже могу сказать, когда это произошло! Когда он взял в руки кошелёк с деньгами, которые заплатили за мою голову. Естественно, что я вполне спокойно наблюдал за тем, как он даёт мне тетрадь. Причём я прямо у него на глазах сделал глоток из чашки уже безопасного для меня напитка. И увидел то, как в его душе проскочила радость. Которую не смогла даже скрыть обычная его стена равнодушия, которой он прикрывал все свои эмоции. Но кроме этой радости я ощутил столько ещё и сожаление? Судя по всему, его сожаление было направлено на то, что я оказался настолько глуп и наивен, что сам пришел в ловушку, и теперь мне осталось жить совсем недолго? Зная Петровича, я прекрасно понимал, что в данном случае он не оставил мне ни единого шанса. Всего лишь по той причине, что яд, который я должен был выпить, наверняка не имеет противоядия? Да и сам тот факт, что он дал мне в руки тетрадку, которой так гордился, и которую никому никогда не показывал, уже говорил о том, что я не жилец. И это всё только в его глазах? Но это же ещё не показатель?
