С одной стороны — красиво, а с другой — меня почему-то на хи-хи пробивает. Но я не поддаюсь: во-первых, стараюсь держать лицо серьезным, а во-вторых — изо всех сил не кошусь под ноги, где сидит надутый и недовольный белый гусь в ошейнике с поводком. Гусь! В ошейнике с поводком! В центре Питера!
Мало того, этот скандальный птиц чувствовал себя хозяином положения даже больше, чем его владелец. Последнего он уже пару раз нешуточно ущипнул куда достал, если тот слишком резко дергал за кожаный шнурок. А еще наглый пернатый трижды забраковал зерно, купленное нами в трех разных зоомагазинах. Благо в Питере недостатка в подобных торговых точках нет, много бегать не пришлось. Вот только товарищ гусь каждый раз смотрел на протянутые в ладони зерновые смеси как вегетарианец на отбивную. И натурально клюв кривил. Я даже не знала, что гуси так умеют!
М-да. Если я хотела отвлечься от тяжелых мыслей, то лучшей встречи неведомые силы мне послать не могли.
— Я рос с матерью и практически все свободное время сопровождал ее в деловых поездках. Матушка занималась бизнесом, а я часто был предоставлен сам себе и коротал время в семейных поместьях.
Я покивала, светская беседа непонятно как переросла в изложение биографии нового знакомого, но в целом мне было интересно. Только пришлось изо всех сил давить в себе вопрос, за каким чертом он таскает гуся на поводке. И ладно бы это был любимый зверек, привычный к такому образу жизни. Так нет, оба явно были не в восторге друг от друга. Настолько эксцентричных личностей я еще не встречала даже во французской богемной тусовке.
— И где вы до этого жили? — Обычная вежливость требует уточняющих вопросов.
— О, много где! Не хотите ли проверить мои знания языков? Просто спрашивайте, — подмигнул он, — у меня были хорошие учителя. Уж на что-что, а на образование мои рж… дорогие предки не скупились.
— Parlez-vous français? — в шутку спросила я, опять же поддерживая игру. Бог мой, мне надо было бежать дальше, придумывать выход, может быть, искать того, кому можно дать взятку, чтобы обошлось без мужа… а я стояла на Банковском мосту и болтала с белокурым чудиком. И удивительно, мне как будто становилось легче. И проблема с Васькой уже не казалась такой ужасающе нерешаемой, придумаю что-нибудь. И ноги перестали гудеть от постоянной беготни… даже есть расхотелось, хотя перед визитом в Исаакиевский я чувствовала голод, и он тоже служил делу депрессии верно и праведно.
— Конечно, мадемуазель. Продолжим на этом языке или?.. — на чистом французском ответил мне парень и вдруг перешел на английский, даже не сделав паузы, чтобы обдумать следующую фразу: — Возможно, юной леди больше по душе этот язык? Не переживайте, я подстроюсь под любой выбор.
— Желательно все же на русском, — улыбнулась я. — У вас феноменальные способности, вы говорите совсем без акцента на всех трех языках. Я, увы, не настолько гениальна. Хотя французский для меня второй родной.
Парень улыбнулся и кивнул, потом с полминутки рассеянно смотрел в медленно текущую под мостом янтарно-торфяную воду Грибанала. И вдруг совершенно неожиданно произнес:
— Знаете, мадемуазель, мне постоянно кажется, что вас что-то тревожит. Может, поведаете мне свои печали? Обещаю помочь по мере возможности. Деньги? Связи?
Я даже отступила на полшажочка от такого. Ну, прозвучало как-то… э-э... подозрительно. Вроде как шпиона вербуют. Или проститутку. Я навидалась всякого среди моделей.
Самое интересное, что гусю тоже не понравились слова хозяина, он на него зашипел, а потом вдруг поймал меня клювом за штанину и придержал, глядя снизу вверх в глаза… Э-э-э… Да ну, это мне показалось. Не бывает у гуся виноватого и извиняющегося выражения… лица? Клюва? Не знаю я, как это у птиц называется. Я человеческий фотограф, а не анималист.
— Я что-то не так сказал? — недоуменно посмотрел на меня парень, машинально потерев бедро, в которое пришелся гусиный щипок. — Помогать женщинам принято в культуре этой страны, не так ли? Тем более тем, которые тебе понравились.
Я почему-то довольно быстро успокоилась. Гусь, наверное, мою бдительность все время сбивает с панталыку. Ну не воспринимается чудик с белой птицей на поводке как опасность.
— Боюсь, вы не сможете мне помочь, — улыбнулась я, пытаясь перевести разговор в шутку.
— Почему? И потом, откуда вы знаете, если даже не сказали мне суть проблемы? — лукаво улыбнулся блондин. — А вдруг смогу?
— Это вряд ли, — уже прямо рассмеялась я. — Не думаю, что у вас в запасе имеется мужчина, который согласится жениться на мне в самое ближайшее время, причем на моих условиях.
— Жениться… стать партнером на всю жизнь, так? А я не подойду? — вдруг совершенно серьезно спросил парень и перестал улыбаться. — Можно узнать ваши условия?
— Ладно, пошутили — и хватит, — вздохнула я. — Вы где остановились? Может, вас проводить, чтобы не было риска, что заблудитесь? — это я так ненавязчиво попыталась дать понять, что разговор и прогулки окончены.
— Тут такое дело… — внезапно слегка смешался парень. — Я ведь не рассказал вам свою историю до конца. Так вышло, что мой кла… моя семья решила, что мне резко пора остепениться. И предприняла по этому поводу некоторые шаги, которые мне не нравятся. — Он недовольно сжал губы в тонкую линию. — Вы не поверите, но буквально час назад, разглядывая украшения местного дома поклонения богам, я задумался над тем, что мне, наверное, нужна жена. Как это у вас... а, фиктивная. Я ведь правильно понял, вы сейчас имели в виду не искреннюю любовь на всю жизнь, а всего лишь формальное состояние, зафиксированное документально? Договор двух партнеров?
Вот теперь стало заметно, что русский ему не родной, так забавно и заморочно он подбирал формулировки. Но черт возьми, таких совпадений просто не бывает!
— Договор будет очень строгим. Я приглашу юристов из-за границы, в случае чего вам даже копеечки не достанется, еще и сами должны останетесь! — решила припугнуть я возможного охотника за наследством.
— Думаю, это возможно, — хмыкнул блондин. Не испугался. М-да.
— А еще нам все же придется какое-то время пожить вместе. На моей территории. И! Самое главное. У меня есть маленький ребенок. Ради которого, собственно, все это затевается. Он будет жить с нами и создавать определенные… неудобства. И требовать ухода. А вы должны будете создавать видимость полноценной семьи.
Пугать так пугать. А еще у меня в глубине души вдруг забрезжила робкая и безумная надежда: а вдруг?! Вдруг получится?
— И что из перечисленного вами должно являться препятствием? — невозмутимо поинтересовался блондин. — Меня все устраивает. Тем более перед моими родственниками вам тоже придется изображать благовоспитанную М… жену и внезапную любовь до гроба. А это, уж поверьте, далеко не легкое занятие.
— Э… не шипи, пожалуйста, — это я машинально, гусю. — Ну да… Тогда… тогда, может, все же познакомимся для начала? Меня зовут Аида.
— Мордред, к вашим услугам, юная леди.
Глава 15
Мордред:
— Фа-а-а-агафа, — раздался требовательный зов где-то сбоку от кровати.
— Р-р-р, еще раз вякнешь — и я использую тебя по прямому назначению… — В надоедливый пучок перьев полетела такая же перьевая подушка. — Вот, познакомься со своим будущим.
Я перевернулся на другой бок и тут же взвыл от смачного щипка этого идиотского… как там эта дрянь называется?! Единственной причиной, почему я еще не свернул животному его уродливую длинную шею, было то, что он все равно не живой. И не гусь. Да, я хотел сэвен! Это круто. Большинство жнецов в призме о нем только и мечтают. А мне выдали… Но почему в такой издевательской форме! И что это вообще за намеки были?!
— Гафа-а-а! — Еще один щипок сквозь одеяло — и я буквально взвился над кроватью. Какой ржи!
— Пошел вон, чокнутое пернатое! — В сэвен полетела вторая и последняя подушка.
— Фафа не га? — клянусь, с совершенно отчетливой и насмешливой интонацией произнес огромный, белый, важный и отвратный пучок перьев. — Га!
