– Попробовать-то можно, но на какие деньги? Даже на запланированные исследования не хватает, я вам об этом писал.
– А я читал, поэтому дополнительные сто пятьдесят тысяч на вашем счету уже лежат. Однако у меня для вас есть еще одно задание.
– Слушаю, ваше величество.
– Выясните, насколько таранный форштевень снижает скорость оснащенных им кораблей. Сначала испытайте на моделях разного размера, потом привлеките Крылова. Он, получив модельные данные, скорее всего сможет рассчитать, что получится в реальном размере.
– Но таран необходим современному кораблю как оружие последнего шанса!
– Вот именно что последнего. Если окажется, что он убирает меньше узла скорости, то и хрен с ним, пусть остается. Но если вдруг выяснится, что два, а то и три узла, то с ним эти самые последние шансы будут возникать гораздо чаще. Просто потому, что наши корабли из-за недостаточной скорости окажутся хуже вражеских. И будут биты.
Уже в начале сентября масштабы грядущего голода стали более или менее ясными и где он будет наиболее сильным – тоже.
– Выкупные платежи в пострадавших районах следовало бы отменить как за этот, так и за следующий год, – заявил мне Витте.
– Нет. Я просто издам негласное указание не требовать их, если платить нечем. Но они все равно останутся – просто у крестьян станет больше долгов.
– Но зачем, ваше величество? Этих денег вы в любом случае никогда не получите.
– Знаю. Но крестьянин, обремененный долгами, охотнее уйдет на заработки в город, а там не хватает рабочих. Кроме того, когда-то и, наверное, довольно скоро, выкупные платежи придется вообще отменить, а недоимки – простить. Так одно дело простить какую-нибудь еле заметную мелочь, а другое – неподъемную по меркам среднего крестьянина сумму. Кстати, почему ваш комитет не предлагает ограничить экспорт ржи и пшеницы? Как-то странно продавать хлеб за границу, когда самим скоро жрать нечего будет.
– Потому что доля ржи в экспорте мала, а пшеница почти не используется в пораженных неурожаем районах. Если же мы попытаемся ограничить экспорт, надеясь на то, что это приведет к падению цен на внутреннем рынке, то получим обратный результат. Все понимают, что такая мера не может быть долговременной, и начнут придерживать и прятать зерно. Цены от этого только повысятся, и дефицит возникнет там, где его в обычных условиях быть никак не должно. Лучше просто самим перекупить часть зерна, предназначенного на экспорт, и раздать потом в виде безвозмездной помощи.
– Здесь я снова не согласен. Хрен с ними, пусть продают. Зерно же для безвозмездной помощи я лучше куплю в Штатах, заодно получится и завязать нужные знакомства. Кстати, прикиньте, сколько его надо и в какие порты направлять корабли. А с экспортерами будет так. В самый разгар голода массово пойдут публикации о том, что эти звери в человеческом облике специально морят русский народ, продавая зерно за границу. И все для того, чтобы обжираться ананасами и рябчиками с золотой посуды! И это в то время, когда сам государь, отказывая себе в жизненно необходимом, на свои средства десятками тысяч тонн покупает в Америке хлеб и везет его в Россию. Ясное дело, такое начнут писать не про всех экспортеров, а только про самых вредных.
Я знал, что говорил. В структуре официальных доходов Владимира Александровича и Михаила Николаевича экспорт зерна занимал далеко не последнее место.
– Ваше императорское величество, а можно задать вопрос по сути своей весьма деликатный? – не унимался Витте.
– Валяйте.
– В чем именно жизненно необходимом вы собираетесь себе отказать, если не секрет?
– Распродам все гатчинские конюшни, оставив только пару лошадок для жены. Разгоню к чертям дворцовую кухню – все равно кормят невкусно. На их место посажу кашеваров из авиаотряда: они себе смену уже воспитали, а готовят – просто пальчики оближешь. И можете под большим секретом проболтаться – все императорские яхты будут проданы. Две уже ушли, остальные ждут покупателей.
– Э… ваше величество… а какие именно яхты продаются? И, главное, почем?
– Если лично вам, то, например, «Державу» я уступлю тысяч за триста, причем с трехлетней беспроцентной рассрочкой платежей. Будете брать?
Глава 9
К середине октября девяносто первого года давно заказанные пулеметы мне так и не пришли, несмотря на то, что заказ был частично авансирован. Флот свою порцию тоже не получил, так как Максим все никак не мог сделать нормальное оружие под патрон Роговцева. Ну сколько можно ждать? Рита и то уже успела родить!
Правда, девочку, которую мы назвали Татьяной, но я не расстраивался. В конце концов, девочка – тоже человек, а что она не наследница, так у меня на то младший брат Мишка есть. Все заинтересованные лица уже знали, что он, во-первых, мой воспитанник, во-вторых, англофоб, а в-третьих, из всех дядей хоть сколько-то уважает только самого безвредного из них, Павла Александровича, который потихоньку командует себе конным полком лейб-гвардии, в политику не лезет и мутными гешефтами не увлекается. Разумеется, они это узнали не без моей помощи, но я отдал команду распространять слухи только после того, как побеседовал с Мишкой и заручился его согласием. Узнав, что ему будет доверено своей, можно сказать, могучей грудью прикрывать старшего брата от происков недоброжелателей, Мишка преисполнился гордости и даже выучил слово «англофоб», которого раньше не знал. Все это прекрасно – но, блин, где же мои пулеметы?
С мыслями на тему «выкатывать Максиму претензии или все-таки дождаться поставки?» я подошел к окну и почувствовал в окружающем какую-то неправильность. Что-то было не так, но вот что именно?
Минут через пять я сообразил, что вызвало мое недоумение. И сразу возник второй вопрос: в кого же это я такой дурак? Вроде в той жизни родители были приличные люди, да и в этой тоже ничего. И где же я здесь, в Гатчине, увидел секторы обстрела именно для пулеметов? Двести, максимум двести пятьдесят метров. Ну хорошо, от центрального входа можно насчитать триста с небольшим, и все. А с противоположной стороны вообще озеро и лес, в смысле парк.
То есть для боевых действий в окрестностях дворца пулеметы не обязательны, прекрасно хватит и пистолетов-пулеметов. Их же сделать нетрудно, по конструкции они даже проще тех реплик пистолета Макарова, которых Роговцев наделал в Ораниенбауме уже штук десять и сейчас интенсивно испытывает на предмет выявления недоработок. Самый примитивный пистолет-пулемет вроде «ППС» будет, наверное, стоить примерно как трехлинейка, да и то за счет отъемного магазина. Хотя в «ППС» много штампованных деталей, лучше сделать трубчатую конструкцию наподобие английского «стена». Соорудить несколько десятков можно быстро, нет там ничего сложного. А как устроены оба прототипа, я себе в общих чертах представляю. Правда, патрон девять на восемнадцать слабоват, но в автомате же свободный затвор заметно тяжелее, чем в пистолете, так что можно заложить и боеприпас помощнее. Девять на двадцать, например. Или даже на двадцать один. Кстати, называть новое оружие лучше действительно автоматом, ибо про «пистолет-пулемет» всякий догадается, что это пулемет под пистолетный патрон. Автомат же – хрен его знает, что оно вообще такое. По документам, во всяком случае, никто точно ничего не поймет.
Именно тогда у меня родилась гипотеза, чем хороший инженер (а я, не побоюсь этого слова, именно хороший) отличается от хорошего руководителя (а вот им меня, увы, можно назвать только в порядке безудержной лести). Так вот, оба они постоянно решают многозадачные проблемы. Только у инженера практически всегда частные задачи связаны между собой, а у руководителя – наоборот. Если связи и есть, то они проходят на уровне, выходящем за компетенцию начальника, или просто недоступны пониманию на текущем уровне развития науки.
