Глава 2
Птеард
Слово «лигурит» больше века как утратило исконное значение, указывавшее человека, которому лигур временно передал особые свойства силы, защиты или воздействия на окружающие предметы. В наши дни лигуритами принято называть всякого, кого затронуло влияние лигура, вне зависимости от того, было оно полным или частичным, усиливающим или ослабляющим.
Все бо́льшую популярность обретает деление таких лигуритов на «отражения» и «порождения».
К первым относят все тех же временно усилившихся людей, среди которых немало представителей богатейших родов и приближенных к ойгуру, а также любого, кто хоть один раз воспользовался целебными, омолаживающими или просто бодрящими свойствами «лигурной воды», то есть источника, в который нарочно помещен соответствующий лигур.
В свою очередь к «порождениям» относят прежде всего черноитов, или артаков (названных так по имени Артака из рода Клиата), – людей, измененных, но в большей или меньшей степени сохранивших отголоски изначальной личности. Кроме того, к «порождениям» относят салауров (артаков) – людей измененных, но сохранивших отголоски изначальной личности, салауров[32] – людей, полностью созданных влиянием лигура (таких, как ниады, сиволлы, кромники и новоявленные фаиты, существование и особенности которых, однако, еще не подтверждены достоверно), и зордалинов[33] – людей, целиком утративших и внешность, и личность, выродившихся в звероподобных и опасных существ (ставших подобием древних калургов).
Многим такая классификация представляется наиболее точной и удобной, однако исчерпывающей ее назвать нельзя. До сих пор непонятно, куда относить людей, на которых лигуры не оказывают никакого воздействия вообще (как те счастливчики из Вепрогона, кто без каких-либо лишений пережил Черный мор), людей, способных частично изменять влияние лигура, людей, устанавливающих необычную тесную связь с лигуром даже после разъединения с ним, и многих других людей, особенности которых еще требуют достоверного свидетельства.
«Годовой вестник Матриандира».
Пятый раздел, гумник, 484 от к.э.
Вглядывался в щель между половых досок. Ничего толком не видел. Нужно было прижаться к полу лицом, тогда я, пожалуй, смог бы разглядеть, что сейчас творилось на нижней улице, но делать этого не хотел. «Угораздило спрятаться в свинарнике!» Два октинских хряка недовольно похрюкивали в тесных загонах. Густые челки падали на глаза, почти доставали до закрытых колпачками бивней. Загривки были украшены синими лентами. Бока лоснились. Ухоженные. Плохо. Хозяева могли в любой момент прийти проведать питомцев.
Хряки беспокоились. Догадывались, что чужак не ушел. Видели, как я вломился через крышу. В пробоину теперь заливал дождь.
Выругавшись, я все же лег, прислонился лицом к грязным, пахнущим навозом и турцанской мазью доскам. На нижней улице, подо мной, неторопливо шли прохожие с листовыми зонтами. Никаких наемников. Впрочем, обзор тут был ограничен поперечными балками. Многого не увидишь при всем желании. Оставалось ждать.
Я медленно, опасаясь шуметь, сел к стене. Осмотрел ногу. Брючина разорвана. Прокусил до кожи. Поцарапал. Могло быть хуже. Такой бы и кусок мяса выдрал. Корове Громбакха пришлось бы делиться своими протезами. Я беззвучно усмехнулся. Представил, как буду рассказывать охотнику о побеге. Тут есть о чем рассказать. Одни мавганы чего стоят.
Хряки терлись о перестенки, топтались, позвякивали глухими колокольчиками. Оставалось надеяться, что шум дождя и ветра скроет их беспокойство. Жилой дом рядом. Я уже заглядывал за дверь. Там – промежуточная хозяйственная комната с инструментами и запасом кормового овса.
Проблем у Теора нашлось куда больше, чем нам представилось той ночью в «Хмельнесе». Городскими стражниками тут не обошлось. Птеард… Не хотел бы я ссориться с этим стариком. Но пришлось. Спасибо Теору. Мог бы предупредить. Он наверняка догадывался, что его, а заодно и нас, будет выслеживать чуть ли не половина Предместья.
Подумывал бросить хрякам лежавшие в мешках кормовые корнеплоды – в надежде купить их молчание, когда из хозяйственной комнаты донеслись голоса. «Идут. Ну, все». Взмолился, чтобы хозяева свинарника оказались кроткими, добродушными людьми, которые, увидев мою разодранную брючину, подумали бы, что…
– Сен! – надрывно заголосила старуха в потрепанном сарафане с капюшоном. Вошла из хозяйственной комнаты. Выронила корзину. По грязному полу раскатились крупные морковины. – Сен!
– Постойте! – Я вытянул руки, стараясь успокоить старуху.
– Сен! – Старуха не унималась.
Из-за ее спины протолкнулся старик в плотной домотканой дханте. В руках у него был меч.
– Послушайте…
– Ах ты, поганец! Стража!
Вздохнув, я прикрыл глаза. Опять бежать. Опять эта круговерть в паутине навесных улиц. Еще несколько мгновений отдыха и – в дверь. Я заранее позаботился о том, чтобы выдернуть засов. Если б не паршивые хряки с синими ленточками на холке…
Когда я, запыхавшийся, мокрый от дождя и к тому же перепачканный в навозе, ввалился в первую попавшуюся таверну, половой встретил меня недовольным оценивающим взглядом. Промолчал. Думаю, к нему заглядывали и более сомнительные посетители.
Потребовав крапивный суп с мятками, я разместился за столом в дальнем углу.
Погоня затягивалась. Я выбивался из сил. Короткий отдых в свинарнике не помог. Еще часок такой беготни, и я бы точно свалился с одного из горизонтов. Полетел бы, кувыркаясь, сшибая перила нижних улиц, и грохнулся бы на землю. Оставалось надеяться, что наемникам наскучит гоняться за мной по всему Предместью и они решат, что лучше напрямую ловить Теора. Или хотя бы Громбакха. С ним бы наверняка вышел более толковый разговор.
Таверна пустовала. Трое закутанных в дханты посетителей. Не самое удачное место, чтобы прятаться, но выбирать не приходилось. Оглядевшись, я поморщился. Черный ход – на кухне. Туда так просто не пробиться. Половой загораживал дверь. Да и бежать пришлось бы через весь зал. Значит, окно. Я едва сдержал смех, представив, что повторю вчерашний трюк Теора. «Этак мы все запишемся в акробаты». Впрочем, окно здесь, хоть и затянутое сеткой, было значительно шире. В такое я бы протиснулся.
Принесли крапивный суп. Молча кивнув служанке, я сгорбился над столом. Только сейчас почувствовал, как густо от рукавов несет навозом. Мокрый, растрепанный, я вполне мог сойти за местного работягу. Мысль приятная, но, когда в таверну вбежали два наемника, я о ней как-то позабыл.
«Один шаг и – в окно».
Неторопливо поднимал ложку. Демонстративно вылавливал из миски разбухшие мятки. Почесывал голову и грудь. Косился на входную дверь. Видел тяжелые гронды наемников.
«Один шаг и – в окно».
«Не буду ждать, пока они пройдут через весь зал».
«Надо было заплатить половому. Он бы спрятал на кухне. Там и черный ход на всякий случай. Два медяка, и я спасен. Как же сразу не сообразил…»
– Где? – Монета глухо ударилась о деревянную
