не стыдно носить после этого фамилию Вальдернеского. Даже с тем, чтобы прийти вовремя, не справляешься. — недовольно сказал дракон, стоило Кифену завалиться в кабинет, — Невоспитанное вампирье отродье. Даже стучать не научился.
— Терпите. Я же вас терплю. — ворчливо отозвался Степан, занимая свое место. Утро не задалось не только у вампира, Ибенир тоже явно не выспался и теперь был не прочь кого-нибудь убить.
Керналион напомнил себе, что он — величественный гордый дракон, целый герцог, и ему следует быть снисходительнее к братьям свои меньшим. И, увы, к вампирам тоже.
— Ты слишком громко дышишь. — известил Ибенир Степана. Попаданец чуть обнажил клыки в довольной улыбке, раздражать герцога, пусть и ненамеренно, было жуть как приятно.
— Если вы считаете себя центром вселенной, то разочарую вас, Ваша Светлость. Не все, что я делаю, делается ради того, чтоб довести вас до белого каления. — Степан пробежался глазами по очередному бредовому прошению и скомкал листок, сжигая его в руке.
— Однако открыл рот ты сейчас именно ради этого. — дракон раздраженно поставил печать, всё на столе подпрыгнуло от громкого «Бах!».
— Тут отрицать не стану. — согласился вампир, чуть кивнув.
Блин, и даже не уволиться ведь! Крепостное право какое-то.
Из-за ночного пришествия Степан так и не смог заснуть, до утра просидел в кресле с закрытыми глазами.
Керналион шумно выдохнул. Надо терпеть, хотя бы пока работу с документами не закончат. Благоразумие на первом месте!
Дракон вызвал дворецкого и приказал принести успокаивающий чай. Для него и помощника.
— Мое фальшивое имя Эринар Шэбтав, герцог. — напомнил Степан, когда дворецкий ушел, — Постарайтесь запомнить его, чтобы нас с вами никто не раскрыл. Иначе, боюсь, меня забьют ваши слуги. А ни мне, ни вам это не выгодно. — сделал замечание Ибениру вампир, зевая.
Керналион не ответил, скрипнул зубами, глядя на свежее лицо Степана. И плевать, что свежим и выспавшимся попаданца делал артефакт иллюзии, а сам вампир сейчас едва ли держал глаза открытыми.
Ибенир уже который день спал едва ли по полчаса, пытаясь успеть все и сразу. Успевал. Но поспать толком не получалось.
Степан снова широко зевнул, отстраненно подмечая, что уже полностью сросся и со своим вампирьим телом, и с именем «Кифен». Теперь оно не казалось столь чужеродным, только фамилия «Вальдернеский» немного раздражала.
Вампир тряхнул затекшей рукой, чернила с пера разбрызгались по документам и попали даже на лицо. Вот же гадство!
И почему в этом мире нет шариковых ручек?
— Ты… — начал было дракон, увидев, какой срач развел попаданец меньше, чем за минуту, пытаясь оттереть чернильные пятна от столешницы и светлого ковра. Ещё и по обивке дивана растер, свинья!
Но договорить не успел, дворецкий Эдгар, коротко постучав, вкатил сервировочный столик в кабинет. Расставил чашки и закуски, коротко поклонился и вышел, известив Ибенира, что сегодня герцог должен посетить дворец после заката.
— Магией пользоваться не пробовал? Или ты на всю голову переселенец? — шикнул Керналион, обжигаясь чаем, — Заканчивай убирать, это работа горничных. Умойся. Перерыв пять минут, перекусываем и возвращаемся к работе.
— Герцог, скажите честно, ваши работники всех помощников ненавидят или только мне так повезло? — вампир провел пальцами по лицу и с кислой миной посмотрел на чернильные разводы, оставшиеся на руке. Мда, везет же ему сегодня.
Если апогеем дня станет увольнение, Степан будет даже рад. Работа с герцогом уже стала в тягость.
Он уставал не физически, а скорее морально, но сил заниматься чем-то дома уже не оставалось. Да и каждый день учиться после работы порядком достало — ему за повышение квалификации никто доплачивать не будет, а для будущего графа знаний у него более чем достаточно.
— Обычно всех, но тебя чуть больше. Но их можно понять. — пожал плечами дракон,- Личные помощники чаще всех портят мне настроение, а огребают потом все слуги.
— Ясно. — попаданец заклинанием очистил лицо и руки от чернил, — Слушайте, а давайте подеремся! — добавил в чай три ложки сахара и медленно размешал, наблюдая, как полупрозрачные кристаллики сахара растворяются.
Зад уже затек от долгого сиденья, да и в целом хотелось размяться. Ещё и пол ночи в кресле провел… не то что бы Степана волновала фигура, но сейчас, он полагал, его задница стала плотской.
— Головой ударился? С чего бы мне тратить на тебя время? — беззлобно фыркнул дракон. Видать, в вампире взыграла дурная кровь предков, вот и захотел Кифен мордобой устроить.
— Хочу знать, кто сильнее. — его заветная мечта номер три: хотя бы раз вдарить Ибениру как следует, — Физические данные вампиров и драконов без трансформации примерно равны. — и пока они так много времени проводят вместе, это идеальный шанс.
— Равны, если речь идет про обычных вампиров. — чуть кивнул Керналион, нахально улыбаясь. До чего же глуп этот переселенец, — А мы с тобой главы рода, но ты забываешь одну маленькую деталь. Я черный дракон, и ещё не вошел в полную силу. — отвага и безумие. Так ведь говорят? Так вот, у Кифена все это было! И безумие и отвага.
— Значит, вы слабее меня? — довольно оскалился вампир, по-своему поняв слова герцога.
— Нет, я сильнее. И когда обрету пару, тебе до меня будет как до небес. — насмешливо ухмыльнулся дракон, — У тебя есть потенциал, в теории мы с тобой могли бы быть на равных. Но пока ты отрицаешь свою суть и не живешь так, как подобает вампиру, ты всегда будешь слабее меня. — запечатал конверт и магией отослал письмо во дворец. Кажется, сегодня он задержится.
— Я пью кровь. Следовательно, мы равны. — попаданец сломал перо, слишком сильно надавив на бумагу. Наконечник с противным скрежетом погнулся и брызнул каплей чернил прямо в глаз.
— Быть вампиром, значит пить кровь? — спросил герцог так, словно услышал от Степана нелепейшую бессмыслицу, — Ты пользуешься обычной магией, стандартными заклинаниями, и ничего не знаешь о вампирьей магии. Даже посохом не владеешь. — и после этого у переселенца язык поворачивается помыслить, что в бою они могут быть на равных?
— Я хочу больше времени посвятить исследованиям, мне надоело каждый вечер садиться и зубрить законы, чтоб не накосячить тут. — проговорил Степан, едва ли сдерживая рассерженный рокот. Ему не было ни какого дела до равенства и того, кто сильнее. Он просто хотел свободы,
