вернулся в Целиндел! И представьте, разбогател. Принес золотые кубки! У кого он только их украл? Плевать, не мое дело. Бегал тут бедняком, давал представления по тавернам, разве что с костряками не водился, а сейчас лошадей покупает, беднякам бросает монеты, дом себе присматривает в Эйнардлине. Как тебе такое? Хорошо одет, улыбчивый, щедрый. Притащил с собой какую-то свору, говорят, связался с дочерью наместника Багульдина! А?! Весь из себя, будто из луаварского, если не из приобщенного рода. А все золотые кубки. Кубки из мерионитового скобленого золота, которые он привез вместо моего сына! Уж конечно, не на Старой дороге он так обогатился. Даже если подался в крысятники. Там уж давно никто в своем уме не возит ни золота, ни товаров. А если и возит, то под таким конвоем, что и всем вам с вашими топорами не снилось. Не знаю, какие у вас с ним дела. – Старик перешел на ядовитый сдавленный шепот. – Я даже не спрашиваю. Вы хоть тут всю округу разграбьте, называя себя ханголом, вольным путешественником. Плевать. Но Теора вы мне отдадите. По добру. Или вас заставят.
Я сделал еще один шаг назад. Если поначалу старик раздражал, то теперь мне было его жалко. Однако, несмотря на жалость, я решил, что выслушал достаточно:
– Спасибо за приглашение. И за птичек. Я не знаю, что тут…
– Мне! Нужен! Теор! – Птеард закричал во всю силу своего рваного мерзкого голоса: до предела расширив налившиеся кровью глаза, побагровев до коричневых пятен на лбу и брызнув слюной, все это время клокотавшей в горле.
По клеткам затрепыхались птицы.
Дверь за моей спиной распахнулась. Шум дождя.
Кто-то вошел.
– Где он?! – Старик стал ко мне вплотную.
– Будем считать, что разговор окончен.
Я толкнул старика. Как можно мягче, стараясь его не опрокинуть. Боялся, что он в последний момент вцепится мне в одежду и уже не отпустит.
Птеард отшатнулся. Задохнулся злобой. Весь задрожал. Сжал кулаки и опять завопил на пределе стальной струны:
– Взять! Взять тварь! Выбить все! Найти!
Дробные шаги. Это Диндар. С обнаженным мечом. Я рванул вбок, за этажерки.
– Хватай! Хватай! – надрывался старик, потрясая кулаками.
Диндар не отставал. Бежал быстрее меня. До дверей не успеть. Я стал наугад сбивать клетки с птицами. Валить их за собой. Дикий гвалт отчасти покрыл даже голос Птеарда. Мельком оглянувшись, я увидел, что за мной с пола поднялось облако синего дыма. Пугачки. Вовремя. Диндар закашлялся, прикрыв руками лицо, ломился вперед, задевал мечом деревянные стойки. Его промедления было достаточно, чтобы выскочить со склада. Голова пульсировала от напряжения.
Наемники. Надрывно, с пеной ревущие мавганы. Цепи упали. Когти заскрежетали по влажным доскам. Я ускорился, насколько это вообще было возможно.
Заграждение из торговых рядов. Они меня спасли. Растолкав покупателей, бросился на первый прилавок. Разнес тюки и коробки. Неудачно свалился на спину и проскользил еще добрую сажень по влажному полу. Сам не заметил, как вскочил. Рычание чуть отдалилось. Хорошо. Главное, не останавливаться.
Два наемника впереди. Они еще не понимали, что происходит, но на всякий случай обнажили клинки. Арбалетный болт ударил в прилавок рядом со мной. Стреляли низко. Хотели добыть меня живым. Хоть какая-то радость.
– Стой! – Наемники неуверенно шагнули вперед.
– Держи! – донеслось сзади.
Торговые ряды заканчивались. Люди, обеспокоенные шумом, заранее расступились. Я переметнулся через последний прилавок, на ходу выхватил меч из ножен. Приземлившись на дощатый настил, взмахнул клинком по короткой дуге возле головы наемника. Хотел отпугнуть его. Но острие задело лицо. Я даже не почувствовал сопротивления в руке. Черная щетина разошлась. В разорванной щеке мелькнул плотный ряд желтых зубов. Почти не было крови. Вскрик. И растерянный взгляд второго наемника. Совсем еще молодой. Принял боевую стойку. Готовился отражать нападение. Но я уже пронесся мимо. Не стал оборачиваться. Понимал, что теперь, если меня поймают, точно не обойдутся простым разговором. Церемонии закончились. В подтверждение этому очередной арбалетный болт пробил стену ближайшего дома на высоте груди. Хриплый рык мавганов приближался.
Так и начался мой забег по навесным улицам северных горизонтов Предместья. Дальше была разодранная штанина, пробитый мечом хребет мавгана, оцарапавший ухо арбалетный болт, прыгнувший на меня Диндар, которому я успел двинуть локтем в шею, а на прощание дернуть за бороду – так, что выдрал целый клок, а с ним сорвал все бисерины и перья. Было несколько двухэтажных домов, в которые я врывался, расталкивая прислугу, увертываясь от ударов метлой и кочергой, падение с витых лестниц, которые уводили меня на нижние горизонты. Были опрокинутые баки с водой, пробитые узлы канализации и сколь зящие по жидким нечистотам наемники. Были попытки спрятаться в пустом колеснике, в мусорных повозках, в свинарнике, в таверне, наконец, за стенкой сарая, где я сейчас лежал, готовясь прыгнуть на последний горизонт. Если в крытой подводе все-таки сено, а не камни, у меня появится шанс добежать до стойла и выкрасть коня – я уже приметил неподалеку один из взвозов. Оставалось прыгнуть.
– Взять! – рявкнуло почти над ухом.
Сквозь шум дождя рыкнули мавганы. Совсем близко. Уже знали, что я здесь. Скрежет когтей. Диндар спустил их с цепи. Не было времени раздумывать и причитать из-за того, что подвода ехала так медленно. Из последних сил, толком не восстановив дыхание, я вскочил, в три коротких шага рванул к перилам. Поджав колени, взлетел на них и толкнулся ногами.
Перед глазами все смешалось. Паутина навесных улиц окончательно сплелась в тугой клубок с трещинами сереющего неба. Дождь бил одновременно со всех сторон: и снизу, и сверху, и сбоку. Ветер холодными плетями выхлестывал по спине. Прыжок получился сильным, но я не мог управиться с телом. Слепо, неуклюже барахтал руками, то поджимал, то распрямлял ноги, не зная, как лучше сгруппироваться. Решил, что надежнее будет сжаться и упасть в подводу одним подобранным ядром, когда ветер, озверев и потемнев, хлестнул так сильно и размашисто, что хрустнули позвонки. Голова неприятно дернулась. Рука подмялась под бок. Падение прекратилось. Теперь я действительно чувствовал себя настоящим ядром, уложенным в готовую к выстрелу чашу камнемета. Сейчас прозвучит штурмовая команда, скрипнут шестеренки, и тугие ремни швырнут меня вверх, на стены вражеской крепости. Ни команды, ни скрипа не было. Только шум дождя, ржание лошадей и причитания возницы. Сено. Я попал-таки в подводу, и в ней действительно было сено. Никаких камней. Хорошо.
Я расслабил дрожавшее тело. Подвода остановилась. Плевать. Нужно было отдохнуть. Откуда-то сзади донеслись голоса. «Приближаются». Наемники. «Будь они прокляты. Сколько же их тут…» Пришлось вскочить, позабыв о ссадинах и онемевшей
