Вот так, пытаясь выманить на себя и двигаясь зигзагами, я шёл всё дальше и дальше. И то, что показалось мне вечностью, заняло не больше пяти минут.
А решилось и вовсе за секунды.
После очередного шарика грохнули выстрелы. Буквально в метрах пятнадцати меня начали обстреливать двое, попав под свет шарика.
Я нырнул в сугроб, после чего вынырнул и без зазрения совести расстрелял все шесть пуль в одного из них. И судя по тишине, я, кажется, достал одного. Или у них перезарядка, потому что я насчитал вроде как двенадцать выстрелов.
И я пошёл ва-банк.
Отбросил карабин и бросился вперёд, прорываясь через снег и уже готовя магию. И едва мне что-то почудилось, стал беспощадно забрасывать то место. Тут ты или попал, или пропал — всё просто. Я не раз играл в подобные игры, и почти всегда мне везло.
Этот раз не стал исключением.
Я забрасывал то место, пока кто-то не начал кричать, забрасывал, пока не подошёл и не запихнул этот энергетический шар мужику прямо в рот, из-за чего тот будто бы поперхнулся дымом. После этого схватил карабин и несколько раз ударил ему прямо в лицо, пока тот не отключился, после чего схватил за голову и просто выкрутил до сочного хруста.
Второй лежал рядом и не двигался. Я видел целых три отверстия в куртке, вокруг которых расплывались кровавые пятна.
По идее, на этом должно было быть всё. В любом случае, прочёсывать лес я точно не собирался, а потом, забрав сумку с пулями, вернулся на дорогу.
Здесь следы уже начало заметать, хотя бой длился от силы минут пятнадцать. Пришлось немного повозиться, чтобы найти обронённый револьвер. В какой-то момент я уже подумал, что безвозвратно потерял его, но вздохнул с облегчением, случайно заметив покрытую корочкой льда рукоять. Ещё сложнее пришлось мне, когда я пытался отыскать разбежавшихся лошадей. От таких забегов я и вовсе потерял голос, не говоря о том, что дышал так, будто мне перекрыли кислород. Хрипел, задыхался, кашлял, опять хрипел, но, в конце концов, смог найти одну из лошадей.
Дорога заняла у меня около получаса-часа, где-то так. Я иногда даже не понимал, еду я по дороге или прямиком через лес. Казалось, что я оказался в мире одной из тех безжизненных планет, где всегда ночь и, кроме бесконечного снегопада, ничего больше нет. Единственным ориентиром была та самая просека между деревьями, которой я старался держаться. В этом абсолютно холодном и безжизненном мире только лошадь и оставалась моим единственным другом.
Оттого облегчение увидеть огни таверны было не описать. Словно островок жизни в аду.
Здесь меня и ждала Ушастая. Стоило мне поравняться с домом, как она выехала на лошади, видимо, прячась до этого во мгле.
— Вы долго, — выразила она своё очень важное и ценное недовольство.
— Долго! — пискнуло мелкое недоразумение.
Ответом им было…
— Кх-х-х-х-к-к-х-х…
Хрипы. Сплошные. Я словно пытался проглотить горсть крючков для рыбы.
— Потеряли голос?
«Да».
— Преследователи?
«Устранены».
— А за спиной? — перевела Ушастая взгляд на барабанный карабин.
«Оружие».
— Да вот представьте, я вижу это, — недовольно сообщила она.
— И я! — пискнул клубок одежды.
Я смерил его взглядом.
«Уходим».
Теперь, когда мы сбросили с хвоста преследователей, нас ждала точка эвакуации, откуда мы сможем отправиться домой. И учитывая адскую боль в горле, я не мог дождаться этого момента.
Пока мы плелись через бесконечные снега в темноте, Ушастая неустанно рассказывала, что узнала от мелочи, попутно её расспрашивая.
Как выяснилось, мелочь всё же выкрали. Второй налёт был спланирован более хитро и дерзко, чем первый. Только теперь её выкрали не из дома, а прямо на улице. Вернее, в магазине, где она с матерью выбирала одежду. Девочка отвлеклась, отошла, уснула и проснулась уже в камере. Предположу, что её просто утащили оттуда.
На вопрос «зачем» мне ответила Ушастая, сказав, что родители были довольно известны в политике и торговле. А ещё они поддерживали королеву, отстаивая её интересы, что не сильно помогали в торговле другим, менее консервативным, более демократичным эльфам. Те якобы готовы впустить к себе кого угодно или сами перебраться и перекинуть некоторые производства на материк, что может выдать их секреты.
И ребёнок, который являлся у эльфов результатом упорного труда, был хорошим рычагом.
Почему именно Рандомьеры, меня интересовало. Просто из-за преступной сети? Из-за того, что они были теми, кто мог перевезти как контрабанду, так и похищенного ребёнка? Тогда чего его держали в камере, а не переправили дальше? Просто мне сложно представить, чтобы это они решили похитить ребёнка. Скорее уж империя пошла на такой шаг, но тогда логичнее было держать такой ключ у себя.
Опять вопросы, и опять нет ответов.
К тому моменту, когда мы доехали до зоны эвакуации, метель потихоньку стала сходить на нет. Она продолжала мести, продолжала залеплять лицо снегом, но теперь не так сильно. К тому же, наступало утро, и я с удовлетворением наблюдал за тем, как светлеет. Можно сказать, что ночь подходила к концу.
Забирал нас летающий корабль. Зависнув над небольшой поляной, он сбросил вниз люльку, на которой и поднимал нас на борт. В глухом лесу случайно наткнуться на него, так ещё и в метель, было невозможно, а к тому моменту, как мы окажемся далеко, искать какой-то там невзрачный корабль среди сотен других будет бесполезно.
Что касается лошадей, то я их застрелил. Не из жестокости, просто не хотел, чтобы кто-то на них ненароком наткнулся или того хуже, чтобы они вернулись обратно. Лучше пусть затеряются бесследно в лесу и станут пищей для хищников — меньше ниточек, что приведут к нам.
Остаток пути мы провели в каютах подальше от чужих глаз, где над Льимус хлопотала Ушастая. Прямо было не узнать эльфийку, такая забота, что можно было ненароком подумать, что она добрая и ласковая девушка. То ли ей нравились дети, то ли она была лютой расисткой.
Что касается Льимус, та с интересом рассматривала судовые журналы и рисовала карандашом, поигрывая иногда куклами, которые я сделал на скорую руку. Надо бы дать ей другое имя, что-то типа лопоухой. Да, думаю, лопоухая будет самое то.
Глава 161
— Я не понимаю, как это с тобой работает, Тэйлон. Мы похищаем одну, а в камере по итогу сидят три. Я посылаю двоих, а возвращаются трое, — вздохнул Диор, сидя в небольшом зале на одном из этажей и наблюдая, как мелкая грязная чупакабра топает своими босыми ножками и тянет всё в руки.
— Она была нужна им, а значит, нужна и нам.
— Нет, она нужна им, а значит, мы должны им всё испортить. Но это не значило тащить всех к нам домой. Ты должен был бросить её в лесу.
— Её?
— Нет, блин, свою помощницу! Хотя знаешь… это тоже была бы неплохая идея. Но та же всё равно, сука, домой дорогу найдёт. А ну не трогай! — рявкнул он неожиданно на мелочь.
Та вздрогнула, отдёрнула руки от вазы, сделала несколько шажочков в бок и потупила взгляд.
— Я просто знаю, откуда она, — пояснил я.
— Ты удивишься, но я тоже догадываюсь откуда, — недовольно поморщился Диор.
— Её родители, со слов Ушастой, занимаются торговлей и имеют большое политическое влияние. Хочешь сказать, что добровольно откажешься от таких знакомств?
— Признайся, ты узнал это после того, как забрал её, — возразил Диор. — Нам просто ещё ребёнка не хватало здесь. Знаешь, ты как собака…
— Тебе челюсть сломать? — сразу спросил я, но Диор будто бы и не услышал.
— …тянешь в дом всякую мерзость. То Юнону, то эльфийку, то принцессу с её подругой. Сейчас это вот недоразумение…
— Я Льимус-Ро…
— Закрой рот, ушастая, иначе я тебя на улицу выброшу, — жутковатым голосом предупредил Диор.
— Но там снег. Мне будет холодно.
— Ты видишь? Нет, ты… да положи ты, блять, это на место! — дёрнулся он вперёд и отобрал у неё из рук какую-то статуэтку.
