Та испуганно спряталась за моим креслом.
— Нам ещё этого не хватало. У нас что, детский сад? Ты понимаешь, что… блять, ты же ничего не понимаешь!
— Чего я не понимаю?
— Если Рандомьеры прознают о ней, нам всыплют так, что мало не покажется. Их поддерживает империя и кто-то из крыс королевской семьи. Нас поддерживает старый хрен, который разве что порукоблудить может.
— А что такое порукоблудить? — робко спросила Лопоухая, поглядывая на Диора, но тот был несгибаем.
— Рот закрыла и спряталась туда, откуда вылезла, — прорычал он, и та испугано затаилась за креслом. — Рандомьеры не идиоты, сложить два и два уж точно смогут.
— Подставим кого-то другого.
— Кого?
— Любого. Кто к ним ближе и чьи интересы пересекаются с их, — предложил я. — Я сделал всё правильно, так что не ной. Вернём её…
— Это смотря когда ещё вернём. Сейчас придётся припрятать её, чтоб ненароком не засветиться. А пока, Тэйлон, раз ты притащил эту вошь, ты за ней и следи.
— Ушастая будет следить за ней.
— Да мне плевать, кто за ней будет следить. Хоть само солнце. Но чтобы она вела себя нормально, пока её не заберут и не отправят восвояси.
— А когда отправят? — задал я логичный вопрос.
— Как только, так сразу. Потому что сейчас Рандомьеры будут искать её, и не дай бог эта чувырва попадётся кому-либо на глаза. Подождём месяц, когда всё уляжется, а там посмотрим.
— А что насчёт ружья?
— А что ты хочешь? В производство? — хмыкнул Диор. — Так это время займёт, и, к тому же, сразу станет понятно, кто за этим стоит, хотя…
Я знаю, о чём он подумал. Я подумал о том же самом.
Слить карабин кому-нибудь другому и потом уже у него перекупить или случайно выведать. Например, Доргейнберги, которые имели много заводов, включая станкостроительный. Если запускать что-то принципиально новое, то это к ним. Или Фью-Фью — у них отсутствие возможности создать станок нивелировалось количеством оных и большим опытом. Уверен, что старые станки они смогут переоборудовать под новые реалии.
Сам карабин, который мы раздобыли, уже был принципиально новым по отношению к ружьям и даже тем же самым револьверам.
Во-первых, нарезка — я не знал, что здесь кто-то освоил нарезку ствола, если честно. Во-вторых, пули — вытянутые, уже классических форм, более привычные и обеспечивающие лучшую стабильность. В-третьих, барабан — это огромная скорострельность. А ещё способ его зарядки, который, как я считал, на голову превосходил те, что были на револьверах.
Барабаны револьверов заряжались с дульной стороны, так как с казённой (со стороны стрелка) были закрыты кристаллами. Приходилось использовать шомпол, чтобы протолкнуть пули вглубь, что занимало время.
Их же карабины с барабанами заряжались по классике с казённой стороны, так как кристалл, во-первых, был один и, во-вторых, располагался в корпусе, освобождая место для нормальной зарядки. Откинул барабан, вставил пули, закрыл барабан. Скорострельность возрастала в разы.
— Ладно, со стволом что-нибудь придумаем. А сам что скажешь по нему?
— Если империя пойдёт с таким оружием против нас — королевство разорвёт на части.
— Да ты прямо оптимист… — усмехнулся Диор.
— Скорость перезарядки и дальность прицельной стрельбы — они перестреляют даже револьвер, который у нас самое быстрое оружие. А ещё они не маркированы, значит, их специально такими стерильными поставляют, чтобы не отследить, откуда пришли. Это, считай они создают партизан у вас под боком.
— У вас? — улыбнулся Диор. — У нас. У нас они создают партизан. Хотя да, ублюдки действуют красиво, ничего не скажешь…
Но легче нам от этого не стало совсем. Не знаю, как Диор распорядился вверенным ему карабином и патронами, но я и не лез в те дела, где заправлял он. Разделение обязанностей всегда работало исправно, если каждый занимался тем, что умеет, и не лез к другому. Но это что касается оружия.
У нас были и другие вопросы, которые надо было решать. Так вопрос с мелкой тоже частично решился — Ушастой было велено приглядывать за Лопоухой, и получалось у той это не очень, если честно. Порой, как в кошмарах, я слышал «топ-топ-топ» в пустых коридорах, которые разносились эхом, и как-то на автомате замирал, будто ожидая, что в коридор сейчас вползёт нечто.
Стража тоже начала жаловаться. Говорили, что чувствуют себя неуютно, будто кто-то за ними наблюдает, находится рядом. Поговаривали, что видели тени, что мгновенно исчезали, стоило им обернуться.
Исси тоже жаловалась. Говорила, что, когда засыпает, иногда слышит топанье, которое затихает напротив её двери, а потом кряхтение и словно нечто пытается пробраться под дверью. Скребётся в неё, дёргает за ручку…
Диор же вообще орал на мелкую, поэтому та старалась не попадаться ему на глаза.
И всё это при том, что её, по идее, заперли в комнате и за ней должна следить Ушастая. Как она следит, если это чудовище гуляет у нас по поместью как у себя дома? Но как бы я ни устраивал нагоняй, ситуация не менялась.
Но были и те, кто радовался появлению мелкой проказницы. Служанки без устали тискали Лопоухую, поэтому она их тоже опасалась, а на кухне ту откармливали со словами, что ребёночек исхудал бедный.
Собственно, именно это и сыграло с ней злую шутку.
— П-п-п-омогите… п-помогит-те по-по-пожалуйста… — выла застрявшая в шахте воздуховода Лопоухая. Отсюда из комнаты мы видели только её торчащую задницу и дрыгающие ножки. Лопоухая рыдала, плакала, дёргалась, но выбраться сама не могла.
— Знаешь, — задумчиво пробормотал Диор. — А мне нравится. Давай так оставим её.
— Не-е-е-е-е-е-е-т!!!
— Не будет сбегать. Можно и твою помощницу засунуть. У нас в соседней, оказывается, тоже есть такая шахта. Будут вдвоём сидеть.
— Да как же, — фыркнула та недовольно.
— Помогите!!!
— Думаю, надо отрезать эту часть, а потом уже вытащить ту.
— Не-е-е-е-е-т!!! Не-на-до-о-о-о-о-о!!! — разрыдалась мелкая шкодница.
А суть в том, что ночью или днём, когда её запирали, она забиралась на тумбочку, оттуда на шкаф, где снимала покрашенную под цвет стен и практически незаметную решётку и пролезала по шахте на свободу. То-то вначале побегов мы следы её видели — всю пыль там собрала. И мы ведь не могли понять, как она уходит, никто даже не вспомнил про эти шахты для вентиляции.
А потом её откормили, и она застряла.
И вот на неё собралась посмотреть едва ли не половина обслуживающего персонала, которая раздумывала, как с ней поступить.
— Знаете, давайте оставим так. Теперь-то она точно не убежит, — хлопнул в ладоши Диор. — Будем туда еду просовывать, чтобы с голоду не померла, и всё.
— По-жа-луй-ста… спасите… — рыдала та, продолжая дрыгать ногами.
— А какого хера ты туда полезла?!
— Мне просто скучно… — завыла она. — Я хотела найти друзей…
По итогу, нам пришлось разбирать из-за неё стену, чтобы вытащить. Зато та так перепугано потом зенками смотрела по сторонам, что я был почти уверен — её пыл явно приупал.
С нашей подопечной в подвале тоже всё было плохо. Она продолжала лизать стены, смеяться и маяться хренью. На вопрос, что делать, Диор ответил:
— Пусть сидит. Не мешает, затрат почти нет, а тут, глядишь вдруг и в себя придёт.
— А если нагрянут?
— Сюда не нагрянут, — усмехнулся он. — Точно говорю. Кстати, раз ты уже на ногах, у меня для тебя отличные новости, брат мой.
— И какие же? — прищурился я.
— Мы поедем на шахты, — сказал он так, будто предлагал мне посетить королевский дворец.
— Шахты?
— Это такие дыры в земле, созданные людьми, Тэйлон. Знаешь, кирка там, лопаты…
— Наша мама с клоуном отцу не изменяла? — поморщился я от его словесного поноса. — А то уж больно похож на явного потомка. Зачем нам на шахты?
— Затем, что надо провести проверку, взглянуть на всё своими глазами и убедиться, что нас не надувают наши собственные работники, а то выйдет печально.
— Это после того склада с кристаллами?
