— На той неделе вторую статью в печать приняли...
— Не густо. А когда покажешь «кирпич»?
— Ну-у... К следующей осени, наверное... — затосковал аспирант. — Понимаете, по Японии, Китаю и Корее материалов море. Даже по Вьетнаму в последние годы появилась масса публикаций. А вот с нашим Северо-Востоком... Традиции практически утрачены, остались лишь намёки в фольклоре и данные археологии. К тому же значительная часть сохранившегося оружия и доспехов хранится в музеях Америки. По ним публикаций много, но это, сами понимаете, не то. Тут ведь важно посмотреть своими глазами, пальцами пощупать. Как, например, у таучинов и мавчувенов крепились верхние пластины ламеллярного доспеха? Какой был способ обвязки назатыльного щитка и крыла? Возможность участия тяжело вооружённого воина в рукопашном бою можно доказать лишь экспериментально. Для этого важно корректно воспроизвести весь комплекс защитного и наступательного вооружения. Щитки с правым или левым крылом вроде бы однозначно указывают, что данный защитный комплекс предназначен для дистанционного боя, однако в литературе...
Кирилл увлёкся и начал говорить, говорить, говорить... Директор слушал с задумчивым видом. По-видимому, он никуда не спешил. В конце концов оратор сообразил, что, пожалуй, перебирает, умолк и уставился на начальство в ожидании реакции. Она последовала после некоторой паузы.
— Нет, — вздохнул директор, — не напишешь ты текст ни к этой осени, ни к следующей. Даже если устроить тебе командировку в Америку, даже если наши мастерские будут исполнять все твои заказы.
— Да не обязательно же делать из натуральных материалов! Я подобрал пластик, близкий по свойствам оленьей кости! Он стоит копейки!
— Дело не в этом. Ты, по молодости, с головой ушёл в исследования и эксперименты. В общем, удовлетворяешь собственное любопытство за государственный счёт!
— Тоже мне — счёт! — усмехнулся Кирилл. — Будь у меня семья... При такой зарплате...
— Ты давно увлекаешься таучинами? — уклонился от неприятной темы руководитель.
— Ну... Со второго курса.
— А правда, что ты даже язык их выучил?
— Да так, — смутился Кирилл, — по верхам только. Практики почти нет. Но в прошлом году на Полуострове мы с местными друг друга вроде бы понимали...
Это была ещё одна странность в жизни Кирилла — ему самому непонятный «прикол» судьбы или Бога. К изучению иностранных языков никаких способностей у него не было, скорее наоборот. Возможно, именно поэтому он с упорством маньяка грыз не только английский, но и необязательный немецкий. Но вот однажды ему попал в руки словарь таучинского языка ещё довоенного издания. И он не смог от него оторваться, словно это был крутой боевик! Такое состояние даже трудно описать — как будто не учишь, а вспоминаешь, хочется ещё и ещё...
— А на оленях ездил? — продолжил допрос руководитель.
— Нет, — вздохнул исследователь. — Только на собаках. Да и то не там, а здесь — когда-то в клуб ходил, даже в соревнованиях участвовал. На пятом курсе получил первый разряд по стрельбе из лука и жёлтый пояс по баки-доу.
— Это что ж такое?
— Ну, школа такая, китайская. Там копьями фехтуют. Только всё это спорт, а не боевые искусства. Но мне тогда казалось, что без этого нельзя — нужно самому всё попробовать!
— Мне тоже так когда-то казалось... — вздохнул директор и задумался не менее чем на минуту. А потом толкнул к посетителю лист бумаги: — Вот, посмотри!
Текста было немного, и Кирилл сделал вид, что читает медленно и внимательно. Ему нужно было время, чтобы сообразить, как реагировать: с одной стороны, худшие опасения сбывались, но с другой — шикарное финансирование, полевые работы, командировки и, похоже, относительная независимость...
— А с какой стати этот фонд выделяет нам средства? Он же, кажется, исследования современности финансирует — экологию, социологию...
— Ты просто не в курсе, — усмехнулся руководитель. — У них там всё крутится вокруг долгосрочных прогнозов реакции человеческих сообществ на те или иные воздействия. В основном по развивающимся странам, конечно. Ну, скажем, если какое-нибудь африканское племя голодает, что лучше: построить на его земле завод и дать людям работу или просто оказать гуманитарную помощь? Что получится — благоденствие или диктаторский режим, который займётся истреблением собственных подданных? В каких случаях народ активно начинает осваивать новые источники пропитания, а в каких вместо этого переходит на полубандитский образ жизни? Я, конечно, всё сильно упрощаю, но, думаю, ты меня понимаешь.
— А при чём тут археология, да ещё и циркумполярная? — удивился Кирилл.
— Всё при том же: события в этом регионе развивались, что называется, на исторической памяти. Можно увидеть конец и начало, воздействие и его результат. В данном случае речь идёт о результатах взаимодействия приполярных охотников и оленеводов с русскими.
— Да разве мало в истории примеров контактов местного населения с колонизаторами? — пожал плечами Кирилл. — Причём в краях гораздо более тёплых — изучай на здоровье. А тут — таучины!
— Спецификой этих контактов является то, что колонизации, по сути, и не было. Сама по себе земля, новые территории пришельцев не интересовали, осваивать их, как, скажем, в Америке, они не собирались. Официальная политика царского правительства была направлена на сбережение и приумножение местного населения — оно должно было платить ясак, который составлял немалую часть государственного бюджета. Ну, а что из этого получилось на самом деле...
— Это всё я, пожалуй, понимаю, — кивнул учёный, — но... Но в данном случае речь идёт не просто о таучинах, а о коймско-алсейской группе, которая бесследно исчезла в конце семнадцатого века. Это ж всё равно, что искать Атлантиду!
— В отличие от Атлантиды, они были, — парировал выпад начальник. — Это научный факт. Зафиксировано несколько боевых и торговых контактов с русскими, а потом эти люди куда-то делись. Они могли вымереть от эпидемии оспы, но никто не видел опустевших стойбищ. Могли откочевать на восток или запад вдоль побережья, но они были слишком воинственны, чтобы не оставить о себе следов в памяти местного населения.
— Их просто вырезали казаки, — усмехнулся Кирилл. — Вы, наверное, и сами так думаете, только эта версия слишком несимпатична, вот её и не рассматривают.
— Ну почему же? — вскинул кустистую бровь директор. — Заниматься данной проблемой учёные начали ещё в тридцатые годы, а тогда в моде были разоблачения произвола царизма над народами севера. Документов восемнадцатого века сохранилось не так уж и мало. Столь крупная военная операция обязательно была бы в них зафиксирована, а этого не произошло. Под Коймском, кстати, уже производились раскопки, а во время войны — в сороковые годы — в посёлке действовала даже некая секретная лаборатория. Так что прежде, чем составлять план работ, придётся поднять все доступные материалы.
— Как же без этого?! — вздохнул Кирилл и подумал: «У каждого, наверное, человека в жизни бывает момент, когда судьба (или начальство) делает предложение, от которого отказаться нельзя».
— И не затягивай, пожалуйста, — скорее приказал, чем попросил начальник. — Нужно начать работы как можно быстрее, чтобы пошло финансирование.
Никаких серьёзных работ на первый год, конечно, не планировалось — только рекогносцировка и, в лучшем случае, разведка. На настоящие раскопки нужно получить массу разрешений от властей многих уровней. А для этого, как минимум, наметить участки и составить их описания, которые будут потом фигурировать в документах. Вот ради этих-то описаний Кирилл и прибыл в Коймск в единственном числе, правда, с правом и средствами для найма рабочих и техники.
В жизни Кирилла это была пятая поездка в края весьма и весьма отдалённые. Он, конечно, уже считал себя человеком опытным, но ещё не перестал удивляться размерам родной страны и чехарде климатических зон. Первое острое впечатление он получил из иллюминатора раздолбанного самолётика местной авиалинии: «Рано! Ещё месяц как минимум!» Тундра лежала под снегом. Кое-где на южных склонах холмов темнели проталины, но это были именно проталины, а не открытый грунт. Озёра и речки вскрываться, похоже, и не собирались, хотя кое-где поверх льда голубели большие лужи и змейки ручьёв талой воды. «Что же я буду делать в посёлке столько времени?! Там хоть Интернет-то есть?»
