не пофиг? Совершенно не волновало, что старик может разозлиться. Это ведь мне даже в плюс будет!
Захотелось рассмеяться, но вместо этого я лишь улыбнулся.
Я открыл глаза и посмотрел на девушку, которая всё это время взволнованно звала меня по имени.
— Всё хорошо, — тихо сказал я ей.
Потому что банально сил не было, тело продолжало ломить. Но хотя бы боль в груди прошла, пусть и оставалось еще неприятное ощущение. По крайней мере, я снова мог свободно дышать.
Мария всё также лежала без сознания на пожухлой, слегка потемневшей траве. Я огляделся.
М-да. Знатно мы подпортили площадку. Но из окон первого этажа особняка этого не должно быть видно. Особенно слугам, у которых своих забот полно с утра.
— Но вы весь в крови!
Я удивлённо посмотрел на Марфу, а потом на себя. Хм, а состояние берсерка знатно так мешает адекватной оценке своего состояния. Форма висела лохмотьями, а под ней зияли десятки кровавых штрихов — будто меня пропустили через облако ледяной дроби. Одежду уже не восстановить.
Сняв ветровку, я заметил множество царапин и на руках, и под лонгсливом. Некоторые были достаточно глубокими, чтобы кровоточить. Скорее всего, это дело той ледяной крошки, которой сестра меня несколько раз осыпала. Но не только в ней была причина, некоторые раны были явно нанесены шипами-сосульками.
Уже смеркалось, но я смог увидеть, что форма сестры тоже не в лучшем состоянии из-за моего огня. Как и её правая кисть — на ней уже образовались волдыри от моих пальцев. А ведь хотел этого избежать.
Взяв ещё одну бутылочку, я выпил её — зелье регенерации. Попытался встать — не без помощи Марфы.
— Помоги занести её в дом, — я кивнул в сторону сестры.
— Но вам самому нужна помощь…
— Не спорь, — прошипел я, чувствуя, как слабость подкашивает ноги.
Она взяла Марию под ноги, я — подмышки. Это было тяжело. Очень. Вряд ли она такая толстая, скорее, тут в моей слабости все дело.
Не знаю, сколько занял времени наш подъём, но в комнате уже было совсем темно.
Сестру я оставил на полу, сбросив, словно мешок картошки. Она даже звука не издала — полный отруб. Я присмотрелся, но ее грудь вздымалась и опускалась — значит, пока ещё жива. Да и с чего бы ей умирать?
Я протянул свои руки и разорвал ее футболку под испуганный вскрик Марфы. На самом деле та была так испорчена, что особых усилий не потребовалось.
— Что стоишь? Брюки стягивай, — приказал я служанке.
Раздев Марию до нижнего белья, мы переложили ее с пола на кровать. Я забрал все склянки из фартука Марфы, выдав одну-единственную и велев:
— Размажь это по её ранам. Я к себе.
— Вам… помочь?
Девушка была взволнованна и испугана. Я отрицательно покачал головой.
— Сам справлюсь. Избавься потом от испорченной одежды. Пожалуйста.
Не в первый раз мне было так тяжело физически. Так что я нашел в себе силы помыться и увалился в постель. Только коснулся подушки, как тут же провалился в сон. Прям ностальгия по былым денькам.
* * *
Будильник противно трезвонил, вырывая меня из сна. Причём, не один, а все будильники. На телефоне и тот самый механический.
Отдираться от мягкой постели совершенно не хотелось. Казалось, моё тело весило целую тонну. А если «уронить» ногу на пол, то доски разлетятся в щепки.
Разумеется, ничего подобного не произошло. И я, превозмогая боль и усталость, всё же поднялся и направился в сторону ванной комнаты. Душ ненамного облегчил мое состояние.
Заниматься пробежкой этим утром я и не думал, вместо этого сразу направился к сестре. Та всё ещё спала, что неудивительно — я даже заходить не стал в комнату, лишь глянул на нее с порога.
Площадка выглядела не лучшим образом. Воронка, которую я вчера оставил, была лишена травы — та сгорела дотла. Остальная растительность заметно пожухла и, казалось, скоро совсем высохнет. Как хорошо, что у меня есть знакомые друиды.
Время раннее, вряд ли Татьяна быстро ответит на сообщение. Я пока отправился за лопатой, чтобы сравнять воронку.
Надеюсь, у сестры есть вторая похожая форма, у меня ведь их три. Но вчера дрался я в обычной спортивке, купленной в дешёвом магазине.
Полез в кусты, чтобы достать меч и вернуть его на место. Мало ли, садовник Архип мог найти его случайно. Кстати, о нём.
Я вернулся в дом и постучался в комнату прислуги. Дверь мне открыла заспанная Марфа. Она вчера убирала грязные следы, что мы оставили на лестнице и в коридоре.
— Садовник каждый день работает? — мой голос прозвучал устало.
— Нет, раз в три дня приходит. Сегодня… — она зевнула, но тут же прикрыла рот и поправила халат, понимая, перед кем стоит, — выходной.
— Ладно, отдыхай.
— Через полчаса уже приедут остальные, — она покачала головой.
Мне даже стало немного совестно, что не дал ей выспаться. Сам-то сейчас спокойно поднимусь наверх и упаду на постель: что хотел, уже сделал.
— Позовёшь на завтрак, я буду у себя. И как Мария проснётся, тоже сообщишь.
— Да, господин барон, — тихо ответила она.
Ого, впервые так меня назвала, раньше по имени только. Но пока я не стал об этом думать.
Вернувшись в комнату, постарался помедитировать, но ничего не вышло — я был выжат досуха. Ни капли маны. Поскорей бы Мария проснулась, что ли.
Завтракал я один. Пришло сообщение от Татьяны: «зовёшь одинокую девушку к себе домой? Я ведь знаю, что остальным не писал».
«Пожалуйста, приезжай поскорее. Мне правда нужна твоя помощь».
«Что-то случилось?».
«Вроде того».
«Ладно, жди в течении часа. Надеюсь, это хоть ненадолго?».
«Вот сама приедешь и скажешь».
Я распорядился, чтобы Марфа подготовила складной столик с двумя стульями рядом с площадкой. Ну, и чай с плюшками.
Татьяна приехала на такси. Одета была в шорты по
