полном институтском обеспечении. Выскользнув на улицу, зашел в находившуюся рядом с домом парикмахерскую. Из нее вышел с гладко выбритой головой и окультуренной бородой. Нырнул в соседнюю дверь, в фотоателье. Сфотографировался на паспорт, заплатил за «очень срочно». Следующим пунктом был магазин одежды. Прикупил серый костюм в тонкую полоску и там же переоделся. Второй, темно-синий, взял на смену. Купил неплохое пальто, синтепоновую куртку, кожаную шляпу и зимнюю шапку. На улицу вышел с фирменными пакетами, в которые довольная моей щедростью продавщица упаковала несколько рубашек, галстуков, трусов с майками и носков. В соседнем магазине поменял обувь. В следующем – прикупил предметы личной гигиены и две бритвы, механическую и безопасную.
Прибарахлившись, вернулся домой на такси. Попросив водителя подождать, поднялся в квартиру. Бросил пакеты на кровать, а сам стал косяки прятать – одежду боярскую, пару кремневых пистолетов, кошели с золотыми монетами, алмазами и изумрудами, и шкатулку с ювелиркой. А то побросал где ни попадя. Золото и камни – это, конечно, хорошо. Но мне их еще в американские рубли обратить надо. А это уже криминал!
Плюхнулся на заднее сиденье заждавшегося такси и поехал в паспортный стол УФМС. Думаете, я там буду заявление писать по утрате паспорта? А на чье, интересно, имя? Нет! Я поехал оглядеться, провести рекогносцировку на местности, узнать расписание работы, заглянуть в интересующий меня кабинет. Проделав все это, доехал до ближайшей парикмахерской и сбрил бороду, оставив только усы. Следующим было еще одно фотоателье. Снова «за срочность» три цены, и конверт со свежими фото в кармане. Частник-бомбила подвез до драмтеатра. Мне нужен был гример, вернее, накладная борода, один в один похожая на мою. Данный специалист стопудово в штате театра имелся. С ним, вернее с ней, дамой бальзаковского возраста, свел за мзду малую гардеробщик. Маргарита Леопольдовна, так представилась дама, подобрала мне роскошную бороду, один в один моя сбритая. Стоило это всего пять тысяч рублей. К бороде был приложен и тюбик с клеем. А бесплатно я получил консультации по подбору и наложению грима и где этот грим приобрести. Милая женщина, эта гримерша! Прощаясь, я ей в карман халата еще тысячную сунул. Пусть порадуется!
Пообедал в ресторане. Откровенно говоря, не понравилось. После натуральных продуктов шестнадцатого века то, что мне принесли, было малосъедобно и неудобоваримо. Но ничего не поделаешь, надо привыкать. Командировку я себе долгую выписал. Чтоб и вечером не остаться голодным, зашел в гастроном, затарил два больших пакета всякими полуфабрикатами. Купил еще и упаковку баночного пива. Для расслабления перед телевизором. Хочешь, не хочешь, но смотреть его мне придется, как и газеты читать. Надо же быть в курсе происходящего в этом мире.
Ближе к вечеру решил прогуляться по городскому парку. Брел по знакомым с детства дорожкам и сам себя ругал. Чуть ли не каждый куст или скамейка напоминали мне о родителях. Вот здесь, возле скульптурной группы семейства оленей отец меня фотографировал, поставив возле передних ног рогача. А вон то дерево, с раздвоенным стволом, служило фоном фотографии моей матери. Она была в ситцевом платье в мелкий цветочек, молодая и улыбающаяся. А вот здесь я, уже усвоивший, как держать кадр, чтобы на фото люди получались целиком, а не частями, снял папу и маму вместе, обнявшимися. Радостными. Живыми.
Из тяжких воспоминаний меня грубо выдернула полицейская дубинка, упершаяся в грудь. И голос:
– Стоять, блин! Куда прешь? Кто таков? Дукументы!
Я поднял глаза на владельца дубинки. Передо мной стоял худой низкорослый полицейский, судя по бляхе на груди из ППС. Форменное кепи сдвинуто на левое ухо. На почему-то небритом лице злые глазенки буравчиками. Форма как будто с чужого плеча и явно велика ее надевшему. Из нагрудного кармана торчит носимая рация. Пояс с кобурой пистолета перекошен. Штаны, больше похожие на шаровары, и нечищеные берцы добавляли неопрятности стоявшему передо мной «представителю закона».
– Чаво вылупилси, дукумент давай!
ППСник ткнул меня дубинкой в солнечное сплетение. Второй, стоявший чуть левее меня, поднял автомат и передернул затвор. Не имитировал, дернув при включенном предохранителе, чтоб только лязгающий звук получить, а именно загнал патрон в патронник. Вот придурки! Они что, на голову больные? Я промолчал, быстро сканируя их сознание. Мелкому надоело ждать, и он поднял дубинку для удара. Да так с поднятой и замер. Моя короткая ментальная команда лишила обоих способности двигаться. А заодно и слышать, видеть и вспомнить, что с ними было за последние пятнадцать минут. Я быстро огляделся. Смеркалось, и на дорожке уже небыло гуляющих. Ментально проверил пространство в радиусе ста метров. Излучений человеческих сознаний не наблюдалось. И это было хорошо!
Я посмотрел на обездвиженных полицейских. Хотя какие это полицейские! Какие из них стражи порядка, защитники от насильников и грабителей? Все мысли, прочитанные мной в их сознании, вертелись вокруг «как срубить бабла». Вот и из меня они хотели элементарно вытрясти денег по наработанной схеме: задержали пьяного дебошира. А чтобы дебошир был пьяным, в кармане автоматчика припрятана бутылка дешевой водки с клофелином. Притащат накачанного таким коктейлем человека в отделение, а тот утром вспомнить ничего не сможет. Где пил, что делал и были ли у него при себе деньги и ценные вещи. А на него в дежурке рапорт от этих «постовых» лежит: выражался нецензурной бранью, оправлял естественные надобности в общественном месте, оказал злостное неповиновение и т. д. и т. п. В общем, административный арест гражданину корячится. А подлецы после смены разделят добычу, отдохнут, оттянутся на ворованные денежки, и снова заступят «на охрану общественного порядка».
Нет, ублюдки. Это ваша последняя смена. Завтра вас уже следователь терзать будет! Я подошел к автоматчику. Тот, таращась незрячими глазами, стоял, вцепившись в рукоять автомата. Указательный палец замер на спусковом крючке. Я щелкнул флажком предохранителя, исключая случайный выстрел.
– Пошли за мной, оба! – скомандовал я ППС-никам и сошел с дорожки в кусты. Они двинулись следом. За кустами была небольшая полянка, посередине которой росла старая яблоня. Дойдя до нее, я скомандовал:
– Стоять. Быстро разделись!
На траву полетел автомат, ремни с пистолетами, форменные куртки, бронежилеты скрытного ношения, берцы и пузырястые штаны, выродки чьего-то ненавидящего полицию дизайна. Последними на кучу одежды шлепнулись трусы с майками. Их я стволом автомата отбросил в сторону, а все остальное скатал в тугой узел, предварительно сунув в него автомат и пистолеты. Потом приказал голышам выпить их водку, сесть спинами к яблоне и, мысленно попросив у нее прощения, приковал двумя парами наручников ублюдков вокруг дерева. Не удержался – пнул каждого по ребрам. Отошел
