– Рейку привезли! – выпалил он, добавляя с ухмылочкой: – Половую!
– И чё? – хладнокровно задал я излюбленный Изин вопрос, пропаивая выводы.
– Как это чё?! – возмутился одноклассник. – Пошли таскать!
– Пошли, – вздохнул я, с сожалением оглядывая полупустой корпус будущего модема.
«Хорошо, если недели за две соберу первый, – подумал мрачно. – Ergo, весь вечер мой…»
Двумя часами позже, мокрый и потный, я свинтил домой. Покрутился под душем, переоделся, стяжал два пирожка с противня у зазевавшейся Насти и дунул обратно, «на вторую смену».
Помаленьку темнело. «Болгарки», ножовки, молотки все реже озвучивали вечер и вот затихли совсем. Хлопотный день с бега переходил на шаг.
Отложив паяльник, я сильно прогнулся, разминая спину, и выдохнул, с удовольствием слыша, как бодро попискивает пульс.
Одному и думалось легче – сидишь себе, вдумчиво перебираешь воспоминания, что-то откладывая на потом, что-то сгребая в кучку. Я даже не подозревал, что простенькая с виду электронная почта потянет за собой целый состав колоссальных проектов, как обещание научных прорывов и технических переворотов.
«А теперь – большие деньги и мировая слава! – Мысли заметались, как вспугнутые мухи, обсевшие банку с вареньем. – Должен же я попробовать запасной вариант? Основной озвучу в Москве, когда я там буду. А когда я там буду? Ладно, решим как-нибудь. А запасной обсужу… Наверное… Хм. А и ладно, можно и с товарищем Андроповым!»
Сердце постукивало, выдавая волнение – передо мной открывались перспективы ослепительные и пугающие до озноба.
Я прекрасно знаю почтовый сервер[166] MDaemon, вот и возьму его за основу. Главное, он как бы модульный. Сейчас напишу, накатаю основу, ядро, чтобы принимать письма и внутри сети, и вовне, а потом навешаю на «етто» ядро разные модули – шифрование, антивирус, домены разного уровня…
Программу в полном объеме я не осилю, да и не нужна она сейчас такая. А вот стать автором почтового сервера да начать продавать его на Запад… Ну-у… хотя бы через моих друзей в Израиле – это хороший вариант. Ага… А заодно сделать закладку для тихого и ненавязчивого доступа к любому развернутому почтовому серверу – и незаметно заглядывать в чужие письма… Барон Ротшильд прав: «Кто владеет информацией, тот владеет миром!»
КГБ мне простит всё – деньги, валюту, поездки за границу и контакты с иностранцами! За информацию и молчание, а молчать я умею… Главное сейчас – продумать, как цеплять дописанные модули к почтовому серверу.
«Бли-ин… – зажмурился я. – Сколько нужно успеть… Ну и чего ты расстонался? Сервер за месяц как-нибудь осилишь, да и модуль шифрования уже готов! Сложнее всего – скрыть удаленный доступ для контроля сообщений… Это – да. «И чё?» Мозги есть? Ну, так пользуйся! Кстати, нытик, вот тебе еще одна головная боль – с логированием работы. Как и куда складывать логи? Думай голова, вспоминай, справишься – шапку куплю! Красивую, все девчонки твои будут… Так, что-то тебя опять не туда потянуло. Хм. Цигель, цигель, ай-лю-лю… А к кому меня сейчас больше тянет?..»
– Уймись, озабоченный ты наш, – насупился я. Только и думает о том, чего в СССР нету!
«Первым делом, первым делом – алгоритмы! – напеваю в уме. – А то напортачишь еще в программном коде…»
Я замер.
«Код… программный… БЭСМ‑6… – Мысли белками растеклись по древу. – Та-ак… Придется тебе, нытик, писать Турбо Паскаль. Да-а! Только его… Уж очень там компактный исполнительный код! И работает быстро, да с массивами данных… А потом, в нагрузку, какой-нибудь объектно-ориентированный язык… Да тот же Дельфи! Хм. И что писать на первое, а что на второе? Смотри, не лопни! Турбо Паскаль – на десерт…»
Неожиданно за дверью послышались шаги и гулкий шорох. В кабинет заглянул Эдик Привалов.
– Привет! Я у тебя стенд оставлю?
Безнадежно махнув рукой – день никак не хотел кончаться! – я вздохнул:
– Оставляй.
– Я только до завтра, – зачастил Эдик. – Тут такие планочки офигенные! Разберу прямо с утра.
Он заволок большой стенд, сколоченный из дощечек и реек, и прислонил к стене.
– Все, испаряюсь!
Медленно отстоялась тишина. Я положил паяльник и уставился на приваловскую добычу. Верх стенда был выложен буквами, выпиленными из фанеры и раскрашенными в радикальный красный цвет: «Наш адрес – СССР».
Меня окатило памятным. «Лебединое озеро» по телику. Трое пьяных «героев» под гусеницами танка. Беловежский сговор. Ваучерное кидалово. И надо всею мятущейся сверхдержавой – наглое мурло «воровского капитализма».
Помню, как «вечные два процента дерьма» потешались над распадом СССР. «Видали, мол, никаких коварных империалистов не понадобилось – сам развалился!» Брехня.
Советский Союз сознательно, умышленно развалили. Расчленили с особой жестокостью и цинизмом.
Я отбыл из «прекрасного далёка» в две тыщи восемнадцатом и не досмотрел тогдашнее кино. Сдал ли Горбачев своих подельников, вроде Яковлева? Сознался ли, что Тэтчер, по сути, завербовала его еще в восемьдесят четвертом? Раскрыл ли, какие приказы ему передавал Рейган, прилетавший в Москву четыре года спустя? Вряд ли. Глупые люди не каются.
По-моему, до «Горби» так и не дошло, что «коварные империалисты» использовали его, как вождя «цветной революции».
«Опустил» КПСС? Молодец! На тебе виллу в Баварии. Хорошая жена, хороший дом. Что еще нужно человеку, чтобы встретить старость? «А Бориску на царство!»
Знать бы еще, где задумали операцию «СССР»…
Явно не в Госдепе. Это план «Полония» можно разрабатывать на уровне Бжезинского, но Советский Союз – не какая-нибудь Польша. Тогда где?
В рокфеллеровском поместье Кайкит? В Шато-де-Феррье, любимом замке баронов Ротшильдов? В Хобкау Барони, имении Барухов?
Да-а, отыскать место, откуда потянутся веревочки к ручкам-ножкам марионетки с пятном на лбу, будет посложней, чем ядерные секреты тырить.
«Озадачу-ка я товарища Андропова! – мелькнуло у меня. – Пусть-ка ПГУ покажет класс – внедрит мальчишей-кибальчишей к главным буржуинам!»
Мрачно поглядев на паяльник, блестевший капелькой припоя, я выдернул вилку из розетки – темень за окном.
– Это всё Эдик виноват, – мой голос прозвучал обличительно, по-прокурорски. – Весь настрой сбил!
Задержавшись у стенда, я рассеянно потрогал красные буквы «С».
«Дадим отпор коварным империалистам!» – махнула хвостиком задорная мыслишка, и я ухватился за нее. Цап-царап…
А ведь резонно. Выведать секреты триллионеров мало. Надо примерно наказать буржуинов, обнести как лохов! Разорить богатейшие кланы вряд ли получится, так хоть кучу «бабосов» отжать…
– Будет вам «перестройка»! – мстительно сказал я куда-то в сторону закатившегося солнца. – И «гласность», и «ускорение»… Всё будет!
Четверг 30 октября 1975 года, день
Москва, Старая площадь
Суслов кривовато усмехнулся, покидая кабинет. В приемной всё по струночке да по линеечке – Шурочка вернулась из отпуска. Впрочем, секретаршу он ценил не за склонность к «орднунгу». Его больше привлекала неторопливая обстоятельность молодой женщины. Шура никогда не спешила, раздражая суетливостью, не хваталась сразу за все, а спокойно и уверенно наводила идеальный порядок – в вещах, в документах, в мыслях.
– Я на бюро, – сухо предупредил главный идеолог, выходя.
– Хорошо, Михаил Андреевич, – кивнула секретарша, сноровисто разбираясь с бумагами.
Замявшись, Суслов вышел в коридор, неслышно ступая по красной ковровой дорожке. Глядя в пол, Суслов мысленно поспорил со сворой говорунов: «С какой стати я – «серый»? Отец Жозеф нашептывал советы всесильному Ришелье – второму после короля. Так что… если я и кардинал, то «красный»!»
Улыбка сама просилась на губы, но «красный кардинал» упрямо сжал их. Холодно кивнув охране, переступил порог соседнего кабинета. В просторном зале чисто и пусто, лишь во главе огромного стола для заседаний трудился Брежнев, вписывая размашистые резолюции.
