Остальные китайские офицеры активно закивали. Сунь Ятсен с благостной улыбкой пожал Лексе руку и толкнул коротенькую благодарственную речь, но Блюхер только неопределенно зыркнул на Алексея, на этом все закончилось.
Когда дело дошло к проверке воинских знаний — начали с прохождения полосы препятствий.
Еще в бытность курсантом командных курсов, Алексей внезапно обнаружил, что ничего подобного в советской армии почему-то не практикуется. И не практиковалось ранее в царской армии. Да, в некоторых частях при обучении использовали отдельные элементы, но ни о какой стандартизации и массовости речи не шло. Пришлось исправлять это упущение. Лекса особо ничего не выдумывал, взял за основу старую добрую стандартную советскую полосу препятствий, усложнил ее до уровня спецподразделений, добавил некоторые элементы по своему усмотрению и отправил работу в методическую комиссию военной академии РККА. Где ее неожиданно быстро рассмотрели и рекомендовали к внедрению. Правда, только после того, как поспособствовал товарищ Буденный. Справедливости ради, сам отличный спортсмен и гимнаст.
А в Китае сам боженька велел. Здесь Лекса оторвался всласть. Местную полосу курсанты совсем не зря прозвали «полосой страданий злого маньчжура Лана». Здесь Лекса все усложнил до предела возможностей и ужесточил нормативы. В целях проверки своих размышлений и выкладок. Ну а как? Тяжело в учении, легко в бою. Все по заветам. А китайцы жилистые и выносливые — сдюжат. А не сдюжат — все равно их много.
Горизонтальные и вертикальные бревна, изгородь, частокол, палисад, наземный и подземный лабиринты, маятники, рвы и проволочные заграждения над грязевым полем, разрушенные мостики и лестницы. Участок манекенов и «болотных кочек», штыковой бой, броски гранат из окопа.
Хлопали револьверные выстрелы и взрывы петард — сержанты активно усложняли прохождение полосы, но курсанты пара за парой успешно проходили дистанцию.
Алексей, молча, гордился собой, а Блюхер, наоборот, пришел в бурный восторг.
— Видите? Видите? — он обернулся к свите. — Отлично! И нам есть чему поучиться у китайских товарищей! Подобные упражнения очень способствуют боевой подготовке красноармейцев, росту их выносливости и ловкости. Стоит немедленно перенять опыт и внедрить в подготовку Красной армии!
Все угодливо закивали, а потом вдруг раздался спокойный голос Марии Чубаревой.
— Уже активно внедряется в частях и военных учебных заведениях. В методологических пособиях полосу так и называют — полоса препятствий Турчина. Впрочем, пособия тоже разработал комполка Турчин…
— Турчин? — Блюхер впился взглядом в Алексея. — Полоса препятствий ваша разработка? — но тут же смягчил тон и заявил. — Ну да, конечно, слышал. До Дальнего Востока всегда все доходит в последнюю очередь…
Неожиданно раздался голос Бородина.
— Интересно, товарищ Турчин, а вы сами проходили свою полосу? Нам интересны ваши результаты. Выглядит очень сложно, если честно.
В голосе коминтерновца ясно прослеживался хорошо заметный скепсис.
Лекса уже подумал, что сейчас придется самому устраивать демонстрацию, но тут вступил в разговор Чжоу Эньлай, заместитель Чан Кайши по политической части с китайской стороны. Высказался он по-китайски, но его сразу перевели.
— Достижение господина шансяо Лана пока никто в академии не смог превзойти. Но некоторые курсанты, офицеры и сержанты уже немного приблизились к его результату.
— Не моя… — коряво пробормотал по-русски Чжоу с веселой улыбкой. — Моя даже до конца не дошла!
И похлопал себя по объемному пузику.
Все рассмеялись, Бородин тоже, вопрос снялся, а Лекса мысленно поблагодарил китайца. С Чжоу у него сразу сложились прекрасные отношения. Жизнерадостный мужичок со всеми умел находить общий язык. И с дамами в первую очередь. По этому делу он был еше тот ходок. Даже на острове при нем всегда находилось несколько девушек — формально учениц. Все это понимали, но не осуждали. И даже радовались за него. Мол, смотрите сколько мужской силы в нашем любимом Чжоу!
Дальше отправились на полигон, где прошли стрельбы. Курсанты приступили к стрельбам сразу после пятикилометрового марша, стреляли неплохо, правда, без особых выдающихся результатов, за редким исключением. Блюхер остался доволен. Потом пришла очередь орудий и минометов.
На позицию галопом вынесся расчет, навьюченный составными частями оружия. Произошла непродолжительная организованная суета и уже через несколько минут появились собранные минометы, а сами расчеты застыли в полной готовности к стрельбе.
Блюхер уважительно покивал и великодушно дал отмашку к стрельбе.
Прозвучали звонкие команды;
— Стрелять батарее! По указанной цели! Прямой наводкой! Осколочно-фугасной, взрыватель осколочный, половинный заряд, беглый огонь шесть мин… Огонь!
— Бамм-Бамм!!! — раздались глухие хлопки, оба миномета синхронно подпрыгнули, мины с противным пронзительным визгом пронеслись к цели. А уже через несколько мгновений вокруг невзрачной хижины с расставленными рядом соломенными манекенами вспухли чадные вспышки.
Ни одна мина в хижину не попала, но, все равно, по нынешним временам такие попадания можно было считать прямыми.
Алексей немного переживал, но не за результаты стрельб. Стреляли всего на полтора километра, цели отлично просматривались невооруженным взглядом. Нервничал он из-за того, что командование находилось в опасной близости к позициям, а используемые взрыватели к японским снарядам отличались чрезмерной чувствительностью. Да и к самим самодельным минам, даже после более-менее успешных испытаний, особого доверия не было.
В голове сами по себе понеслись корявые молитвы пополам с ругательствами.
«Матерь божья, спаси и сохрани! Тьфу ты… попади и сохрани… твою же кобылу…»
— Бамм-бамм-бамм-бамм…
Третью мину унесло с превышением по дальности на три с половиной десятка метров, четвертая лопнула в воздухе на половине траектории, но пятая и шестая, влепились прямо в хижину, красиво разбросав доски с соломой.
— Товарищ командарм!!! Стрельбы окончены, цель поражена, расход мин шесть единиц! Комроты Таам! — задрав нос, гордо отрапортовал Карл.
Блюхер еще раз уважительно кивнул и поинтересовался:
— А чего ваши… эти бомбы… так верещат? Задумка такая? Интересно. А та, что в воздухе рванула? Шрапнельное действие отрабатывали? Ну что же… — он разразился одобрительной речью. — Достойно похвал! — уверенно чеканил командарм. — Вижу в подобном оружии большие перспективы. Насколько мне известно, бомбометы прибыли без боезапаса? Вы сами изготовили бомбы? Объявляю вам благодарность! Прошу занести в личные дела. Я дополнительно сам отмечу вас в своем докладе командованию.
А вот тут снова…
Карл неожиданно возразил ему.
— Мы участвовали только в некоторых технических моментах создания боеприпасов, товарищ командарм! — упрямо заявил Таам. — Идея производства мин для бомбометов принадлежит комполка Турчину. Он же составил первоначальные чертежи.
— Твою мать… — едва слышно выругался Блюхер, зыркнул на Лексу и недовольно пробормотал. — Почему я все узнаю в последнюю очередь? Турчин! Ваша идея? Прекрасно. Вы тоже будете отмечены в приказе. Турчин — Турчин, куда не ткнись, опять Турчин. Сговорились, то ли?
Впрочем, бухтеть он перестал довольно быстро.
В общем, инспекция прошла отлично. А потом Блюхер всех собрал на военный совет. А Лекса, как всегда, потопал по своим делам. На совещания его еще ни разу не звали, а напрашиваться Лешка не собирался. Но почти сразу же примчался посыльный с приказом немедленно явиться шансяо Лану пред светлые очи шанцзяна Галина.
А как явился, сразу нарвался на выволочку.
— Что за самоуправство, товарищ Турчин? — зло цедил Блюхер. — Я не позволю! Еще раз проигнорируете мои приказы — вылетите назад с треском. Вам понятно? Не слышу?
— Так точно, товарищ Галин! — браво отрапортовал Лекса. — Разрешите присутствовать?
Таким образом, он первый раз попал на совещание руководства советской военной миссии. Но Лекса отнесся к прогрессу в отношениях с командармом философски. Позвали — пойдем. Спросят — ответим. Но никакой инициативы. Потому что в армии, почти всегда инициатива сношает самого инициатора.
