в полумраке.
Страх ощутить холод.
Страх перед сосущей болью в пустом желудке.
Снова. Снова оказаться здесь. В доме для сирот. Маленькой, никчёмной, грязной и сопливой.
Никому не нужной.
Маленькое сердечко оглушало девочку стуком. Глаза видели смутно из-за скопившихся слёз. Она хотела кричать, но воображаемый монстр, выбравшись наружу, сдавил её горло спазмом ужаса. Руки… слабые, худые, с грязными, местами обломанными ногтями. Нечесаные волосы, не знавшие ни расчёски, ни нормальной стрижки, висели грязными колтунами. Тряпки, в которые она была одета, мерзко воняли.
— Чего встала, как статуя, — заставил её вздрогнуть грубый, смутно знакомый голос, от которого монстр по имени Ужас довольно заворчал, вырастая ещё больше.
Девочка обернулась.
Высокий мужчина с испорченным дешёвым вином, и не менее дешёвыми наркотиками лицом, смотрел на неё со злобой и отвращением.
— Язык проглотила? — гнилые человека зубы заставили девочку содрогнуться в отвращении, которое, помимо воли, проступило на её лице.
Гримаса не укрылась от внимания отвратительного мужчины. Неопрятно одетый, не менее, а то и более вонючий чем она человек скривил лицо… морду, да. Скривил мерзкую морду в гримасе ярости.
Удар ноги выбил из груди девочки весь воздух. Казалось, человек просто проломил ей грудную клетку.
Тихий хрип боли, сип покидающего лёгкие воздуха. И отвратительный смешок.
Мерзкая рожа нависла над ней.
— Больно? Так и должно быть, мелкая тварь. Когда видишь воспитателя должно поклониться, проявить уважение, поняла? Чего молчишь? А-а-а… Говорить не можешь? Ничего, это пройдёт. Или нет. Мне похер — ты просто маленькая дрянь. Сдохнешь или станешь очередной грязной шлюхой на улицах нашего славного города — мне особо не важно.
Мужчина поднялся на ноги, и оставив девочку, лихорадочно пытающуюся вдохнуть, пошел по своим делам.
А она, тем временем, царапала пол, била кулачком по ужасно болящей груди, чтобы хотя бы немножко воздуха попало внутрь.
С каждой секундой удушья её чудовище росло всё больше. Его десятки отвратительных глаз наполнялись мерзкой радостью, а рты сладко причмокивали. Словно сотни голодных оборванцев, готовящихся приступить к долгожданной трапезе, пуская слюни и всхрюкивая от предвкушения.
Вдохнуть не получалось. Маленькие ножки сучили по грязному полу всё тише, пока не замерли в неподвижности. Ручки девочки перестали пытаться поцарапать пол и стены, прекратили стучать по груди… Темнота застилала взор, слабое тельце прекратило содрогаться.
В тот момент, когда глазки маленького ребёнка перестали видеть даже намёк на тусклое освещение дома сирот, леди Скарлет широко раскрыла глаза.
Даже пробуждаясь, продираясь из своего кошмара, капитан рыцарей Его Величества не позволила себе ни закричать, ни позорно вскочить в страхе. Это всё ложь. Сон, мерзкая, отвратительная слабость её души.
Под одеялом было холодно.
Воины ауры намного легче переносили холод или жару, но холод был… Гибридным. Подушка, простыни и одеяло, мокрые от холодного пота. Ночь, переходящая в утро ранней весны. И страх. Холод был порождён всеми этими факторами.
Девушка отбросила одеяло, с брезгливостью поднимаясь с постели. В душ. Горячий.
Руки слегка подрагивали, когда Скарлет освобождала себя от насквозь мокрого белья. Шаги, всегда уверенные и твёрдые, сейчас давались ей с трудом, потому что в коленях чувствовалась слабость. Капитану казалось, что если она хоть немного ослабит контроль, то свалится кулём на пол. Но этого не будет.
Струи горячей воды били сверху, стекая по обнаженному телу девушки. Это согревало. Остатки страха увиденного кошмара смывало в сток, позволяя спокойнее дышать.
Скарлет сгорбилась, опираясь на стену душевой. Она не плакала. Это всего лишь вода. Капитан рыцарского ордена, третий воин ауры королевства, Мастер Меча, сильнейшая дева-воительница Эйрума не может плакать из-за страшного сна.
Горло снова сдавило, но не липким щупальцем ужаса, а уродливой, узловатой лапой злости. Руки сжались в кулаки. Девушка скрипнула зубами.
Кошмары приходили редко. Намного реже, чем бывали в детстве. Но не оставляли её в покое. Она видела сотни и своих смертей, десятки ужасных вариантов своего жалкого будущего. Мёртвая девчонка, шлюха, наркоманка, нищенка, бродяжка, жертва алтаря чернокнижника, воровка…
Сегодня сон её «порадовал» очередной смертью в доме сирот. Новым воспоминанием кошмара из которого её забрал отец.
— Когда ты от меня отстанешь? — злость схлынула, как и страх, смытая струями воды. Осталась только усталость, опустошенность. Монстр, живущий в её душе все эти годы жизни в качестве дочери Отто Бисмарка… не умирал. Он жил, несмотря ни на что, кормясь в редкие минуты её слабости. Засыпая на недели и месяцы. Но он неизменно возвращался, чтобы восторженно смотреть на её ужас, чтобы жадно облизываться уродливыми языками голодных ртов…
Кулаки разжались. Скарлет опустила плечи и поникла головой. После каждого такого сна она чувствовала себя менее счастливой. И это раздражало. Испуг, злость, опустошение, раздражение… Каждый раз одно и то же. Ей это надоело.
— Нужно что-то делать, — девушка выпрямилась, возвращая привычную прямую осанку, наполняя взгляд уверенностью дочери рода Бисмарк.
Пусть сейчас её никто не видит. В такие моменты она могла себе позволить… слегка отпустить контроль. Но «слегка» и то безобразие, что сейчас происходило — две разные вещи.
— Хватит прятаться, — твёрдо произнесла леди рыцарь, решительно хватая мочалку и гель для душа.
Глава 7
Хм-м-м… Что-то пошло не так.
Я рассчитывал, что максимум через неделю за Нэвэрмора серьёзно возьмутся компетентные органы. Как минимум, ждал рейдов стражи, активизировавшихся шпиков охранки, но… всё было тихо. Все развешенные нами ружья висели на стенах мёртвым грузом.
Ни подмазанные золотишком информаторы среди правоохранительных органов не понадобились, ни мобилизованные резервы специалистов по слежке и наблюдению не пригодились. Даже ребята, которых нежно и с любовью взращивал Мортимер, как мой будущий Теневой Корпус, скучая поплёвывали в потолок. Вода не мутилась, рыбка не ловилась.
Единственное: «сверху» начали щупать имперские банки, но там действовали очень нежно, аккуратно. Потому что Империя большая, денежек у неё много, часть крутится у нас. Не хотели с банками ссориться. У меня было несколько предположений, но желательно, конечно, уточнить. Ещё бы придумать: как это сделать?
Разумеется, Святая, хоть и очень редкий, ценный кадр, но не центрообразовывающая фигура мира. Жил без неё Эйрум, и дальше жить будет, но как-то… маловато движения для тех, кто узнал, что к ней начал подбивать клинья бандит. Может леди уговорила Бэдэ молчать? Хм… он, вообще, мужик — себе на уме, и не испытывает великого почтения перед Короной, поэтому — возможно. Ещё есть вариант с молчанием самой будущей Святой. Но зачем? Не хочет создавать проблем своему новому другу? Это вписывается
